— Ну хорошо, не страхуйтесь, но чашку-то чаю вы можете со мной выпить! — настаивал Кале-сахиб. Он затащил Нияза в чайную, заказал чай и принялся болтать о всяких пустяках. Однако не говорить долго о страховке он не мог и постепенно перевел разговор на эту тему:
— Гарантия — важная штука в нашей жизни, а получить ее можно только страхованием. Вы попробуйте застраховаться на две тысячи, сами поймете всю выгоду этого.
Нияз никогда серьезно не относился к страхованию.
— Я не собираюсь страховаться, Кале-сахиб. Но, если у вас есть какой-нибудь план, как мне получить за год сорок-пятьдесят тысяч рупий, то предложите мне его.
Кале-сахиб не собирался так просто отступать.
— Есть только один способ — страховка! Застрахуйте своего ребенка или жену, если в течение года они умрут, так и получите сумму, на которую вы их застраховали. Пятьдесят тысяч, так пятьдесят, сто тысяч, так сто тысяч.
Нияз задумался. Кале-сахибу даже показалось, что он рассердился на его слова. Поэтому он попытался сгладить откровенную циничность своего предложения.
— Я ничего плохого вам не сказал. Агент по страхованию жизни говорит о смерти так же открыто и просто, как врач.
— Да я не о том! Действительно, я сейчас в затруднительном положении,— заговорил Нияз. Он хотел сказать еще что-то, но Кале-сахиб перебил его:
— Я знаю, о чем вы говорите.
Нияз пристально посмотрел на него, отхлебнул глоток чаю и задумался: «Странный человек этот Кале-сахиб.
Откуда ему знать мои заботы?»
А Кале-сахиб уже не мог себя сдержать. Он видел, что рыбка клюет, теперь только надо ее не упустить.
— Господин Нияз! Никто не знает, что его ждет впереди,— начал он с жаром.— Что такое жизнь?..
Он и сам этого не знал, не знал и того, о чем будет говорить. Схватив со стола фарфоровую чашку и повертев ее перед носом Нияза, он продолжал:
— Жизнь — все равно что эта чашка. Ты держишь ее в руках и боишься уронить, как бы она не разбилась. А если ты ее застрахуешь, бояться нечего! Стоимость ее в твоем кармане. Ты можешь взять и швырнуть ее.
Кале-сахиб швырнул чашку на пол, и она разбилась. Он даже сам вздрогнул от неожиданности. Что же он наделал? Сидевшие за столиками посетители удивленно смотрели на него. Подбежал официант.
— Зачем вы разбили чашку, господин?
Кале-сахиб смущенно засмеялся. Ниязу тоже стало
смешно.
— Что же здесь смешного?—продолжал официант.— Вам придется заплатить две рупии!
Так и пришлось Кале-сахибу заплатить по счету за чай и еще две рупии за разбитую чашку. Потеря двух рупий испортила ему настроение. Теперь он был похож на вымоченную в канаве кошку.
— Так где мы с вами встретимся, господин Нияз?— спросил он убитым голосом.
— Приходите послезавтра в обед ко мне в лавку,— неожиданно для агента по страхованию сказал Нияз.— В это время посетителей бывает мало — спокойно поговорим обо всем.
Они разошлись в разные стороны. Нияз долго еще обдумывал предложение Кале-сахиба. Умножение капитала было целью его жизни. Ради этого он готов был на все.
«Если за год-два можно заработать сорок-пятьдесят тысяч рупий — так ведь это же здорово! — размышлял он.— Вот только нужно найти себе жену». Нияз долго еще обдумывал предложение агента по страхованию и выработал план.
В этот вечер он пришел в дом своих родственников раньше обычного. Султана была в комнате. Изредка доносился ее голосок, и тогда в душе Нияза поднималась настоящая буря, а Разия Бегум казалась ему еще отвратительнее. Она сидела рядом с ним и, посмеиваясь, рассказывала, как в шаровары соседки забралась мышь.
Когда все в доме уснули, Нияз нежно шепнул ей:
— До каких пор мы будем так скрываться? Я не могу прожить без тебя и часа.
— Так приходите на часок-два и днем! — кокетливо засмеялась она.
— Почему бы нам не позвать муллу и не совершить молитву? И богу это будет угодно, и нам хорошо.
Разия Бегум, конечно, очень хотела этого, но считала, что еще не настало время. Она не была уверена в Ниязе и потому хотела сначала выдать за кого-нибудь замуж свою дочь.
II
Время близилось к вечеру. Салман устало тащился по шумным и оживленным улицам и неожиданно столкнулся носом к носу с Анну. Это было недалеко от их дома, и Анну уговорил Салмана зайти к ним хотя бы ненадолго. Разия Бегум встретила его очень приветливо.
Дела у Салмана шли неважно. В колледже уже начались каникулы, но он не поехал домой. Отец за что-то рассердился на него и даже не прислал ему денег на расходы, как делал это раньше. Салман сидел совсем без денег, часто голодал, осунулся, побледнел.
— Вы болели? — глядя на него, поинтересовалась Разия Бегум.
— Да, простудился,— не моргнув глазом соврал он.
— Потому-то вы к нам и не заходили?
— Сначала был занят — сдавал экзамены, а потом заболел.
Салман расспросил Разию Бегум о домашних делах и собрался было уходить, но хозяйка задержала его, заявив, что не отпустит, не покормив. Женщина она была разговорчивая, а сегодня так и вовсе в ударе. Говорила и гово-, рила без конца, Салман молча слушал ее.