— А вы не можете сказать, почем сейчас уголь? — Незнакомец был очень смугл. Он понял намек Салмана.
—Послушайте, уважаемый! Я не собираюсь выслушивать здесь издевательства.
— Учить хорошему тону в доме проститутки по крайней мере глупо!
— Я думаю, будет лучше, если вы уйдете отсюда подобру-поздорову.
— Не то?—спросил Акбар, который до сих пор сидел молча.
Незнакомец ничего не ответил ему и громко крикнул:
— Эй, Джхалру! Где ты там запропастился?!
Немного погодя в комнату вошел мужчина атлетического телосложения.
— Что прикажете, сетх-джи? — спросил он.— Я рассчитывался с посетителями.
— Очисти комнату и закрой двери. Эти двое затевают шум.
Джхалру внимательно оглядел их.
— А ну, господа, запрягайте! Представление окончено.
Салмана разозлила такая откровенная грубость.
— А нельзя ли повежливее?!
— Сами уйдете или помочь?—переспросил Джхалру, схватил Салмана за руку и рывком поднял на ноги. Салман испуганно оглянулся на певицу. Она сидела неподвижно, низко опустив голову.
Не успел Салман опомниться, как Джхалру схватил его за шиворот и поволок к двери. Салман пытался сопротивляться, но бесполезно. Джхалру подвел его к лестнице и столкнул вниз. Скатившись, Салман некоторое время лежал на тротуаре, не двигаясь. Все случилось так быстро, что он не успел опомниться. «А где же Акбар?» — подумал он. И, словно в ответ на его мысли, сверху с грохотом скатился его приятель.
Постанывая и чертыхаясь, они поднялись и стали отряхивать с себя пыль. Слава богу, кости целы, решили они. Ну а небольшие ссадины и порванные брюки Акбара не в счет.
— У этого мерзавца хватка железная!—проворчал Салман.
— Да, досталось нам!—отозвался Акбар.
Друзья еще немного потоптались на месте и разошлись по домам.
Ill
Прошла неделя. Солнце уже стояло высоко, нежно лаская купола и минареты мечетей. Салмана разбудил сильный стук в дверь. Он встал и открыл. У дверей стоял владелец ресторана «Дилруба» Роушан-хан.
— Господин, вы должны немедленно оплатить по нашему счету,— без обиняков начал Роушан-хан. По его виду Салман понял, что сегодня ему не удастся улизнуть. А в кармане было совсем пусто: ночью он опять проиграл все до копейки. Салман лихорадочно думал, как же ему отделаться от нежданного гостя.
— Вы что, подрались с кем-нибудь, прежде чем прийти сюда?—неожиданно спросил он.
— Нет, господин!—без тени улыбки ответил тот.— Разве нам можно ссориться с посетителями?
— Значит, вы себя плохо чувствуете? У вас неважный вид.
Такое внимание тронуло Роушан-хана. Он немного обмяк и, жалуясь, ответил:
— Жара. Я всегда себя в жару плохо чувствую.
Вместо неумолимого кредитора теперь перед Салманом
стоял пожилой человек, уставший от жизненных невзгод и должников. Салман только этого и добивался. Почувствовав, что его хитрость удалась, он небрежно заявил:
— Хан-сахиб, я еще не получил перевода из дому. Завтра-послезавтра он обязательно придет, и я оплачу ваш счет.
То же самое он говорил и две недели назад, и накануне вечером, поэтому Роушан-хан не поверил ему.
— Так дело не пойдет, господин! Вам придется немедленно оплатить счет!
Он так громко выкрикнул это, что привлек внимание прохожих.
— Уважаемый, зачем же шуметь, стоя в дверях? Войдите в комнату.
— Мне и здесь хорошо! — снова загремел Роушан-хан.
— Вы, несомненно, поссорились с кем-нибудь!—снова попытался свести все в шутку Салман.— Наверно, с вашей уважаемой супругой, а, хан-сахиб?
Роушану — в прошлом простому официанту, накопившему средства для открытия своего заведения чаевыми, показалось странным, что о его жене говорят с таким уважением. Однако слова Салмана ему понравились. Он улыбнулся:
— Нет, она поехала погостить к родителям. Не с кем мне ругаться.
— Скучаете, наверно? — обрадовавшись, что рыбка снова клюет, продолжал Салман.
Роушан-хан расхохотался, обнажив желтые кривые зубы. Салман уговорил его войти в комнату, усадил на единственный стул и принялся расспрашивать о житье-бытье. Неприятный для Салмана разговор закончился
56
тем, что ему удалось получить у Роушан-хана отсрочку еще на несколько дней. Но теперь он не сомневался, что, если в ближайшие дни не оплатит хотя бы часть долга, плохо ему придется.
Закрыв за Роушаном дверь, Салман бессильно опустился на стул. Он почувствовал себя вдруг мышью, попавшей в мышеловку и не находящей из нее выхода. Ему захотелось курить, но сигарет не было. Кругом валялись лишь пустые коробки да окурки. Он поднял один из них и закурил. После первой же затяжки в голове прояснилось. Салман швырнул окурок на пол и раздавил его каблуком.
Долго он сидел неподвижно, словно завороженный, а когда поднял голову, взгляд его остановился на термосе. В прошлом году летом мать дала его на дорогу, наполнив льдом. Салман немного поколебался, потом решительно встал, переоделся и, завернув термос в газету, вышел из дому.
Лавка Нияза была довольно далеко. Салман совсем ослаб от голода и с трудом дотащился до базара. В горле у него пересохло, он едва держался на ногах. Хорошо, что Нияз оказался у себя.