После выздоровления Салман твердо решил не возвращаться к «жаворонкам» и обдумывал вопрос, чем же ему заняться. Мать настойчиво уговаривала его жениться. «Я хочу, пока жива, увидеть, что ты тоже обзавелся семьей»,— твердила она Салману. Мысль эта принадлежала отцу, но он решил действовать через жену. Как обычно бывает в семьях среднего достатка, он видел в женитьбе единственный способ вернуть сына на «истинный путь».
Сначала Салман наотрез отказался. Но когда ему стало известно, что дядюшка невесты — ее приемный отец, дает за ней пять тысяч рупий наличными и обязательство предоставить жениху работу, Салман задумался. Все дороги к обеспеченной жизни перед ним были закрыты, теперь он мог проникнуть в знатное общество только через черный ход, а у такого дядюшки, наверно, найдется ключик от черного хода. Словом, после раздумий и размышлений он дал свое согласие.
Свадьбу праздновали пышно. Отец влез в долги, но лицом в грязь не ударил — ведь он теперь породнился с такой важной персоной! Кроме всевозможных высокопоставленных лиц, на свадьбе присутствовало три министра. Во всех местных газетах были напечатаны снимки. Правда, женихами на них выглядели министры. А одна газета, которая очень нуждалась в поддержке правительства, даже убрала с фотографии Салмана и оставила только одних министров.
Уже после свадьбы Салман обнаружил, что жена его окончила только восемь классов. Она казалась еще девочкой, с неоформившимися взглядами и характером, но, сверх ожиданий Салмана, милой и скромной. Он был рад, что совершил хорошую сделку. Кроме пяти тысячи рупий, ему была обещана работа.
Недели через две после свадьбы дядюшка жены прислал ему вызов в Карачи, где он договорился о должности для него. Салман оставил жену и в тот же день первым поездом уехал в Карачи.
Ill
Был полдень. Ноша на остановке ждал трамвая. Он был один. Устад Педро послал Чакрама на выставку, а Ношу «подключил» к Покару. В четыре они должны были встретиться с Покаром в чайной, недалеко от «ставки». До встречи времени было еще много. Ноша решил проехаться в трамвае и попытать счастье: может, удастся что вытащить. Теперь он иногда выходил на «работу» один, хотя Педро строго-настрого запрещал «работать» без подстраховки. Это было опасно. Но Ноша так овладел мастерством карманника, что даже на ходу, как бы случайно толкнув человека, мог «очистить» его карман.
Трамвая долго не было. Ноша потерял терпение и решил идти пешком. Лица у прохожих были усталые, магазины почти безлюдны. На тротуаре, улегшись в тележках, дремали рикши. Ноша бесцельно брел по улице, сунув руки в карманы. На перекрестке он услышал голос нищего:
— Господин, подайте что-нибудь, ради бога!
Ноша, не обратив на него внимания, уже прошел мимо, как вдруг что-то заставило его остановиться: голос ему показался знакомым. Он оглянулся — на тротуаре у стены, в тени дерева лежал мальчик — в грязных лохмотьях, без ноги, с протянутой за подаянием рукой.
Ноша вздрогнул. Это был Раджа. Глаза у него были закрыты, худое тело скорее походило на скелет. Комок подкатил к горлу Ноши. Он осторожно подошел к Радже. Услышав шаги, Раджа снова жалобно запричитал. Тело его облепили мухи, из язв сочился гной.
— Раджа!—тихонько окликнул Ноша.
Тот открыл глаза и начал вглядываться, не узнавая, кто перед ним. Потом радостно вскрикнул:
— Ноша! — и присел, опираясь на руку.
— Что это с тобой стряслось?
Радость, светившаяся на лице Раджи, мгновенно угасла.
— Видимо, так начертано мне судьбой,— убитым голосом проговорил он, и в тоне его была безысходность. На лице Раджи отразилась боль, словно что-то непосильное взвалили на его хрупкие плечи.
— Тебя ведь отправили в больницу. Разве там не вылечили?
Горькая усмешка скривила губы Раджи.
— В больнице мне отрезали ногу и отправили в лечебницу для прокаженных. Несколько дней я провалялся с коридоре, но мест свободных не было, и сторож выбросил меня на улицу. С тех пор я так и живу — под открытым небом, без гроша в кармане. Показывался одному знахарю. Говорит, что у меня застарелый сифилис.
— А что это такое?
— Болезнь. Почти все проститутки ею болеют.
— Но ты ведь не занимался такими делами?—удивился Ноша.
— Я так и сказал знахарю. Он говорит, значит, твой отец болел. Болезнь передается по наследству.
— А ты лечился?
На мгновение Раджа оживился и вдруг резко ответил:
— Странные вещи ты говоришь, друг мой. Кто это меня даром лечить будет?
Ноша поторопился заговорить о чем-нибудь другом.
— А где ты сейчас живешь?
— Где придется,— невесело рассмеялся Раджа.— Уже неделю ночую здесь.— Он с минуту помолчал.— Ноша, а сам ты чем занимаешься? Вид у тебя прекрасный. Работаешь где-нибудь?
— Да,— коротко ответил Ноша, у него не хватило мужества сказать другу правду.
— Отлично живешь, как видно?
— Да.