День ото дня Джафри нравился Салману все больше и больше. Он не заметил, как стал боготворить своего начальника и подражать в манерах этому удачливому молодому человеку.
Как-то возвращаясь с работы, Салман не смог сесть в автобус: на остановке было слишком много народу. Он долго простоял в очереди, но потом, потеряв надежду, отправился пешком. Глядя себе под ноги, он устало брел по тротуару, как вдруг к нему почти бесшумно подкатила сверкающая машина. За рулем сидел Джафри. Он позвал Салмана.
— Если вы не настроены на пешую прогулку, я буду рад подбросить вас до дому,— сказал он Салману и распахнул дверцу.
Салман сел рядом с ним на переднее сидение. По дороге оба молчали. Джафри спросил Салмана адрес и стал напевать модную песенку из американского кинофильма.
Выходя у порога своего дома из машины, Салман подумал, почему бы ему не пригласить Джафри на чашку чаю. Дрожащим голосом он сделал это предложение. Джафри, поразмыслив о чем-то, согласился.
Они поднялись наверх. Дверь им открыла старушка служанка, одетая в невероятно грязное платье. Салман разозлился, ему стало стыдно перед Джафри. Жены нигде не было видно. Он извинился перед гостем и пошел в спальню. Рахшида лежала в постели.
— Рахши,— едва переступив порог, обратился к ней Салман,— я пригласил мистера Джафри из своей конторы. Чай мы будем пить в гостиной.
— Хорошо, я пришлю чай туда,— привстала та на кровати.
— Бога ради, не присылай со старухой и скажи ей, чтобы она хоть изредка мылась. Джафри такой изысканный человек, и, если чай принесет эта грязнуха, он еще не станет его пить.
— Хорошо, я сама принесу.
Салман окинул жену придирчивым взглядом. На ней было домашнее платье, это ему не понравилось.
— Ты приоденься, очень уж простенькое платьице на тебе. Ну, мы ждем тебя с чаем.
Он вернулся в гостиную, где Джафри сидел, нетерпеливо перелистывая журналы. Салман молча сел рядом.
Взгляд Салмана вдруг упал на диванную подушку, лежа-щую рядом с Джафри. Чехол на ней был грязный. «Что подумает Джафри при виде такой подушки?» — ужаснулся Салман. Ему хотелось как-нибудь незаметно спрятать ее. Мысли его были заняты этой проблемой, но легкий порыв ветра колыхнул занавеску, и Салман забыл о подушке: в глаза ему бросились ржавые пятна по краям занавески. Он не выдержал и, проклиная в душе старуху служанку, встал и отдернул занавеску, чтобы пятна не были видны.
Чай задерживался. Джафри уже несколько раз смотрел на часы, но Салману ничего не говорил, хотя нетерпение его уже было ясно видно. Салман нервничал.
Минут через двадцать служанка принесла чайный прибор. Она уже сменила платье и выглядела более или менее опрятной. Салман немного успокоился. Наконец, в легком светло-голубом сари появилась Рахшида. Она была очень мила, и Салман, знакомя ее с Джафри, удовлетворенно улыбался. Казалось, он хвастался новым домом, красивой машиной или породистой собакой.
Джафри пытался завязать с Рахшидой разговор, но она так смущалась, что он вынужден был прекратить свои попытки. Рахшида сидела, не поднимая глаза, зато Салман разливался соловьем. Он подтрунивал над женой, ни с того ни с сего громко смеялся.
Вскоре после чая Джафри, сославшись на срочное свидание, поблагодарил хозяев и откланялся. Салман проводил его до машины.
Прошло несколько дней. Незадолго до окончания рабочего дня Джафри подошел к Салману.
— Салуман, скажите, что это подавали к чаю у вас
в тот день? — он с минуту помолчал.— Если не ошибаюсь, это были пакаури*?
— Да, это были пакаури,— улыбнулся Салман.— Вам понравились?
— Они, кажется, пришлись мне по вкусу. Не угостите ли вы меня чаем и сегодня? Но только обязательно должны быть пакаури. Я могу ради них пожертвовать своей лучшей программой вечера.
* Пакаури — жареные лепешки с начинкой из гороха и пряностей.
282
Салман с радостью пригласил его на чай.
По окончании рабочего дня Салман и Джафри поехали вместе. В этот вечер Джафри был в ударе — рассказывал анекдоты, всячески старался рассмешить Рах-шиду и Салмана.
После чая он уговорил их поехать в кино. В кинотеатре Джафри тоже был очень весел и оживлен.
Вернувшись из кино, они поужинали втроем и долго еще сидели в гостиной, болтая о всяких пустяках.
II
Через некоторое время после ухода Ноши к дому подъехала полицейская машина. Старший инспектор в сопровождении полицейских приступил к обследованию места убийства. Глаза убитого были открыты, в них застыл ужас, волосы слиплись на лбу, лицо почернело. Султана сидела у стены. Не моргая, безжизненными глазами смотрела она на тело Нияза. Рядом с ней стояли перепуганные повар и служанка. В комнате повисла гнетущая тишина.
Когда вошел старший инспектор, Султана повела глазами и увидела Ношу. На руках его были наручники, платье все в кровавых пятнах, глаза горели безумным огнем. Султана закрыла лицо руками и разрыдалась. Как бы вторя ее плачу, за окном завыли шакалы.
