Он тоже сегодня выглядел необычно: аккуратно расчесанные на пробор и смазанные бриллиантином волосы, белоснежная рубашка и похрустывающие накрахмаленные шаровары. В руке он держал букет жасмина, за ухо была заложена роза.
С его появлением по всему дому распространилось благоухание. Нияз был в отличном расположении духа. Заметив розовый платок на Разии Бегум, он улыбнулся.
— Ого, да вас сегодня не узнать.
— Я ей тоже только что говорила об этом. Словно нарочно портит себя. Надела какой-то грубый белый платок,— вмешалась в разговор Султана.
Нияз повернулся к ней. Белый платочек еще больше оттенял красоту девушки. Розовые губы улыбались, в глазах светилась радость только что распустившегося цветка.
— Правильно, Султана,— поддержал он ее.— Клянусь богом, Разия Бегум, вам этот платок очень к лицу.
— Зачем вы оба издеваетесь надо мной? — смутилась Разия Бегум.
Султана звонко рассмеялась. Ниязу было приятно наблюдать за ней, ему хотелось, чтобы улыбка не сходила с ее лица.
— Султана, повязывай ей каждый день цветной платок. Смотри, как он ей идет. Надо отметить это событие.
Нияз только что продал с большой для себя выгодой краденые шины, поэтому и расщедрился. Он позвал Анну и, дав ему пять рупий, сказал:
— Поди купи сладостей.
Разия Бегум пыталась остановить его, но Нияз настоял на своем. А когда Анну вернулся, он насильно заставил Разию Бегум поесть сладости из своих рук. Все были довольны, смеялись, болтали, дом гудел как улей. К этому времени подоспел и Ноша. Он хохотал и болтал больше всех.
Пировали допоздна. Наконец Ноша и Анну отправились спать. Немного погодя ушла к себе и Султана. Нияз проводил ее умоляющим взглядом, как бы говоря: «Останься еще немного».
Некоторое время он сидел несколько подавленный, потом решил поговорить с Разией Бегум о ее дочери. Начал он с жалоб на свою холостяцкую жизнь: есть приходится в ресторане, домой вернешься — никого, всегда один. Разия Бегум молча слушала его, а когда он кончил, посочувствовала ему и добавила:
— Если хотите знать мое мнение, то вам надо жениться. До каких пор вы будете так мучиться?
Нияз только этого и ждал.
— Я и сам подумываю, но у меня нет никого, кто бы помог мне в этом. Единственно, с кем я поддерживаю родственные отношения,— это с вами.
— Но вы присмотрели какую-нибудь девушку?
Нияз хотел сказать ей обо всем откровенно, но вдруг смутился.
— Этим уж придется заняться вам,— сказал он.
Разия Бегум наконец поняла, что он имел в виду.
— Что я могу вам сказать? Если бы Султана была немного постарше, я бы с радостью отдала ее за вас.
Ниязу показалось, будто ему дали пощечину.
— Вы что же, меня стариком считаете?
— Нет, конечно. Но вы в два раза старше ее.
Нияз не желал признавать этого. Он деланно расхохотался:
— Ну и скажете! Откуда вы это взяли?!
— Скажу, если не обидитесь.— И приглушенным голосом она добавила: — Я ведь сама года на четыре моложе вас.
— Вот как?!—удивленно воскликнул Нияз.
— А сколько мне, по-вашему, лет? Ведь больше тридцати не дадите.— Она умышленно приуменьшила свои годы.
Нияз внимательно оглядел ее. Она действительно была еще хороша. Густая копна волос — и ни одного седого! На лице появилось несколько морщинок, но оно еще свежее. Немного располнела, особенно в бедрах, но это ее не портит.
До этой минуты Нияз смотрел на нее только, как на мать Султаны. Сейчас он впервые взглянул на нее, как на женщину.
Разия Бегум смутилась под его взглядом и прикрыла лицо платком, неожиданно почувствовав, что стесняется Нияза. В этом чувстве были и испуг и какая-то сладостная истома, которую она познала когда-то давно и которая, казалось, уснула в ней навсегда. Стараясь скрыть свое смущение, она взяла шкатулку с пряностями и начала приготовлять пан.
— О чем это вы задумались? Возьмите пан,— тихо сказала Разия Бегум.
Нияз потянулся к тарелке, их пальцы встретились. Рука женщины задрожала, и пан выпал. Оба вскрикнули и смущенно замолчали.
Луна светила еще ярче. Легкий ветерок разнес вокруг аромат цветов. Лампа в комнате ярко вспыхнула и погасла. Разия Бегум встала и пошла в комнату.
Оставшись на веранде один, Нияз нервно теребил в руках цветок. «Что происходит? К чему все это? Может, мне следует встать и уйти?»
Немного погодя Разия Бегум вернулась, медленно подошла к нему и села рядом.
— Сядь поближе,— попросил он.
Разия Бегум пододвинулась. Оба молчали. Нияз перебирал руками цветы, не зная, о чем заговорить.
— Уже, наверно, поздно,— нарушила молчание Разия Бегум. Голос ее дрожал.
— Часов одиннадцать...
Они снова замолчали, ощущая каждый какое-то скрытое волнение.
Нияз оглянулся, потом посмотрел на женщину и прошептал:
— Сядь еще ближе. Не так, а вот так! —он обнял ее и с силой притянул к себе...
Султана и ее братья спали крепким сном.
Нияз покинул их дом перед рассветом. И лишь увядшие цветы, разбросанные по двору, были свидетелями ночного происшествия.
Постепенно это вошло в привычку. Нияз приходил в их дом вечером, а покидал его перед самым рассветом. Но все его мысли по-прежнему были заняты Султаной. Когда мать и дочь сидели рядом, мать казалась ему толстой и безобразной.
