Ночью снова состоялось заседание Совета, обсудившего создавшееся положение. Кто-то пустил слух, что полиция собирается напасть на помещение, где проходит заседание, и арестовать членов Совета. Сафдара на заседании не было. Он теперь почти не участвовал в работе союза, а на одном из заседаний организации даже заявил, что «жаворонкам» не следует вмешиваться в дела Рабочего союза, что они должны ограничить свою деятельность лишь социальными вопросами.
Еще с вечера он ушел домой, сославшись на болезнь. Однако, как выяснилось позднее, он провел время в баре с Хан Бахадуром.
Поведение Сафдара возмутило его товарищей, они созвали экстренное заседание организации. Сафдар Башир сидел, как преступник, молча, низко опустив голову. Лицо его было серьезно.
Председательствовал Фахим Алла. Салман обвинил Сафдара в том, что он вместе с Хан Бахадуром пытается помешать работе организации. Сафдар Башира от возмущения бросило в краску. Он ведь был председателем организации, ее создателем и потратил на ее нужды шестьдесят тысяч рупий. Он отказался от жизни, полной комфорта, и вел жизнь сподвижника. Предъявлять ему такое обвинение было слишком — это не укладывалось в его голове. Да, он чувствовал себя обойденным, потому что кандидатом на выборах в муниципалитет избрали доктора
Зеди, а не его. Это было несправедливо. А что касается его связи с Хан Бахадуром, так это чистая случайность. Вечером он отправился в бар и встретил там бизнесмена. Тот подошел к нему и пытался завести разговор о предстоящих выборах, но Сафдар перевел разговор на другое.
Салман предложил освободить Сафдар Башира от поста председателя и расследовать подробности его поведения. Председательствующий представил ему возможность оправдаться. Но Сафдар был так зол, что не произнес ни слова и, хлопнув дверью, покинул заседание.
Через час приехал его шофер и передал Али Ахмаду конверт. В нем оказалось заявление об отставке. Сафдар Башир просил освободить его от членства в организации. Али Ахмад не ожидал такого исхода; он зачитал заявление Сафдара, но просил отложить его обсуждение.
Ill
До выборов оставалось всего две недели. Стояло начало мая. Дули песчаные ветры, небо было словно раскаленный купол, листья деревьев сгорали от палящего солнца. Уже за час-два до полудня улицы замирали.
Али Ахмад сидел за столом, готовя очередное выступление. Вошел Салман с раскрасневшимся от жары лицом, мокрый от пота.
— Что нового, Салман? —улыбнулся Али Ахмад.
Юноша положил на стол сумку и, обтирая с лица пот,
радостно воскликнул:
— Великолепная новость! Один из противников покинул поле боя. Абдулхамид снял свою кандидатуру,— пояснил он.— Мне сказал об этом служащий муниципалитета. Сведения абсолютно точные. Сногсшибательная новость, не так ли?! Теперь остался один Хан Бахадур, да и он...
Али Ахмад не выразил никакой радости.
— Почему вы молчите?
— Это не очень приятное известие, дорогой,— неторопливо проговорил профессор.
— Почему?!
— Ему следовало заявить об этом хотя бы две недели назад. Я и сам удивлялся, почему он до сих пор не отвел свою кандидатуру.
— Я вас не понял,— растерянно произнес Салман.
— Ты, вероятно, не подумал, кому на пользу то, что Абдулхамид снимает свою кандидатуру. Если бы он участвовал в выборах, голоса делились бы между ним и Хан Бахадуром. Большая часть поддерживающих их избирателей — люди, готовые кому угодно продать свой голос, которых легко ввести в заблуждение, подкупить. Они не задумываются над тем, к чему это приведет. Сейчас можно выгодно продать свой голос, они так и делают.
Али Ахмад помолчал с минуту, затем спросил:
— Ты не знаешь, куда девался Сафдар Башир?
— Нет. Я только слышал, что он много пьет.
На лице Али Ахмада отразилось сожаление. Казалось, ему было больно слышать об этом.
— Бедняга стал жертвой своей горячности,— печально сказал он и, тряхнув головой, словно отгоняя назойливые мысли, продолжал:—Так вот, дорогой Салман, отказ Абдулхамида баллотироваться на выборах не в наших интересах. Все его голоса получит Хан Бахадур. За нашего кандидата будут голосовать рабочие — это несомненно, но все-таки и среди них нужно усилить работу.
Салман молча слушал профессора.
— Видимо, Хан Бахадур неплохо заплатил Абдулха-миду, не то он вряд ли снял бы свою кандидатуру,— говорил он.— Во всяком случае, теперь позиции Хан Бахадура укрепились.
Предположение Али Ахмада оправдалось. На следующий день на улицах появились огромные транспаранты, извещающие об отказе Абдулхамида баллотироваться и призывающие избирателей отдать свои голоса Хан Бахадуру.
Хан Бахадур еще шире развернул агитационную кампанию: подкупы, пиршества, пожертвования — все было пущено в ход. Через несколько дней Хан Бахадур намеревался провести многотысячный митинг избирателей. Это было первое собрание, на котором он хотел выступить с предвыборной речью. Раньше он как-то не осмеливался на такое.
Приготовления к митингу шли полным ходом: повсюду были развешаны красочно оформленные афиши, распространялись листовки, два джипа разъезжали по городу и объявляли о предстоящем митинге через громкоговорители.
