Вскоре площадь опустела, только в одном углу собрались наемники Валгира. Специалист по организации митингов рвал и метал.
— Что вы со мной сделали? Как я теперь покажусь на глаза Хан Бахадуру? Ни один из вас копейки не получит. Бестолочи!
Он долго еще ругал их на чем свет стоит. У него не хватило смелости пойти к Хан Бахадуру, и с митинга Валгир отправился прямо в свою мастерскую. Но Хан Бахадур не был к нему в претензии. Он во всем обвинял «жаворонков» и теперь сидел со своими доверенными лицами, обсуждая план мести.
IV
Прошло несколько дней. «Жаворонки» тоже организовали массовый митинг. С речью выступил Салман. Он говорил спокойным, ровным голосом. За время предвыборной кампании ему часто приходилось выступать, и теперь он уже стал опытным оратором и хорошо чувствовал настроение аудитории.
— Причина ваших бед и нищеты не в том, что вы угнетены, слабы. Нет. Причина в том, что вы не верите в свои силы, вы не знаете своих прав и не используете их как нужно.
Вдруг раздались голоса.
— Врет он все!
— Выдумка, чтобы заполучить побольше голосов!
— Мы не хотим слушать!
— Убирайся вон!
Поднялся шум, послышались выкрики, мяуканье, кукареканье. Салман растерялся. С ним это случилось впервые. Он попросил присутствующих успокоиться и соблюдать тишину. Но раздались еще более громкие крики, в общем шуме нельзя даже было разобрать, что кричат.
Началась толкотня, потому что некоторые, испугавшись, пытались выбраться из толпы, другие с любопытством наблюдали за крикунами. Их было не более двадцати. Видя, что они не унимаются, несколько парней попытались успокоить их, но те полезли в драку. Здесь они не рассчитали свои силы. На них посыпался град ударов. Вскоре одного за другим их выставили вон, и порядок был восстановлен.
После митинга «жаворонки» собрались на чрезвычайное заседание. Надо было подумать о том, как предотвратить беспорядки на митингах.
В разгар прений, тихо заскрипев, отворилась дверь. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все оглянулись— на пороге стоял Сафдар Башир. Волосы его спутались, бледное, осунувшееся лицо выражало покорность, и только одни глаза горели лихорадочным огнем.
Тяжело передвигая ноги, Сафдар Башир подошел к Али Ахмаду.
— Господин профессор!—хрипловатым голосом заговорил он.— Друзья! Я прошу вас извинить меня за это вторжение. Я не имел на то права, но какая-то сила, словно магнит, привела меня сюда. Возможно, я в последний раз вижу вас, эту комнату, эти стены.— Он говорил медленно, усталым голосом, время от времени останавливаясь.— Я навсегда покидаю родину. Еду в Лондон, поселюсь где-нибудь в окрестностях города... Уже все распродано. Я уезжаю завтра утром... Я горд тем, что был членом вашей организации. Но мне больно, что я не смог идти в ваших рядах до конца.
Он замолчал, на лбу его поблескивали капельки пота. В комнате стояла гнетущая тишина. Но вот Али Ахмад встал, с минуту вглядываясь в лицо Сафдар Башира, и неожиданно крепко обнял его.
Послышались сдерживаемые рыдания. Это плакал Саф-дар Башир. Али Ахмад похлопал его по спине.
— Вот не думал, Сафдар. Да ты еще совсем ребенок!
— Ну, я пойду.
— Куда?—спросил Али Ахмад.
— В гостиницу. Дом я продал еще на той неделе.
— Завтра же перевози вещи сюда!—строго сказал Али Ахмад.
— Но ведь я уезжаю.
— Никуда ты не поедешь.
— Ты не можешь уехать! — раздались голоса и других.
Сафдар Башир улыбнулся, лицо его просветлело. «Жаворонки» повскакали с мест, радостно пожимали ему руки, хлопали по плечу и даже несколько раз проскандировали: «Да здравствует Сафдар Башир!» Все были рады его возвращению.
После полуночи, когда спустилась ночная прохлада, особенно приятная после знойного дня, на улице у здания штаб-квартиры послышались шум, голоса. Гул возрастал.
Али Ахмад проснулся от шума и лежал, прислушиваясь. Немного погодя он окликнул Сафдар Башира, который спал рядом на кровати. Теперь прислушивались оба, но из-за общего гула не могли расслышать отдельных голосов.
Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату влетел Салман, а за ним еще несколько «жаворонков».
— На штаб-квартиру готовится нападение!—выпалил Салман.— В комнате было жарко, и я перешел спать на крышу. Проснулся от шума, смотрю, внизу полно людей, обсуждают план нападения. Вся улица забита ими — человек четыреста-пятьсот, не меньше.
Появился доктор Зеди, взлохмаченный, с заспанными глазами, за ним и другие «жаворонки». Лица у всех были встревоженные.
Послышался треск выламываемой двери, звон стекла.
— Медпункт разносят! — крикнул доктор Зеди. Снова послышался звук бьющегося стекла, крики, затем громкий стук в парадную дверь. Теперь отчетливо доносились грязные ругательства и угрозы в их адрес.
«Жаворонки» сидели, не зная, что предпринять — выйти и принять бой или выжидать в помещении. Вдруг Сафдар Башир встал и решительно направился к выходу. Никто не успел удержать его. Он открыл дверь и, остановившись на пороге, поднял руку.
