Ноша ударил его, тот стукнулся головой о стену и упал. Но, опомнившись, завопил снова. Задерживаться дольше было опасно, и Ноша бросился бежать. Крики ограбленного разбудили весь квартал,— захлопали открываемые окна и двери, из которых выглядывали перепуганные люди.
Двое, шаги которых слышал Ноша, действительно оказались полицейскими. Услышав шум, они остановились и, заметив метнувшуюся тень, тотчас бросились за ней.
Ноша стрелой мчался по переулку, спотыкаясь о валявшийся на дороге хлам. Голоса преследователей и свистки полицейских становились все ближе и ближе.
Ноша устал, ноги у него подкашивались. Вдруг он услышал голоса и впереди себя. Несколько фигур маячило у перекрестка. Он замедлил бег, остановился и прижался к стене. Прямо над ним было окно. Ноша толкнул раму. Она открылась. Одним прыжком он вскочил на подоконник и закрыл окно. Толпа преследователей пробежала мимо, голоса их стихли в конце улицы. Ноша огляделся. Он стоял на узкой и темной галерее, заканчивающейся деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. На лбу у Ноши выступили капельки пота, он тяжело дышал. Вдруг раздался чей-то кашель, лестница осветилась. Кто-то медленно спускался вниз.
Слабый свет теперь освещал и галерею. Наконец, на лестнице показалась фигура высокого старика в очках, с короткой бородкой и лысой головой. На нем был длинный халат. В одной руке он держал свечу и шел немного сутулясь. Ноша прижался к стене, крепко сжимая в руке нож и не спуская глаз со старика.
Тот уже шел по галерее. Когда он был в нескольких шагах от Ноши, он заметил его, остановился, рука его дрогнула, свеча упала и погасла, все погрузилось во тьму. Ноша, не теряя времени, бросился к старику
— Ни с места, а то получишь нож в спину.
Старик больше удивился, чем испугался, но приказание Ноши выполнил. Он стоял и не шевелился, ожидая, что будет дальше. Ноша тяжело дышал. Его рука, занесенная для удара, дрожала. Старик словно почувствовал это.
— Не бойся, ты здесь в безопасности,— неожиданно сказал он.
Ноша удивленно смотрел на него, не отнимая ножа от его груди.
— Не бойся,— спокойнее и тверже повторил старик.— Я старый человек, почему ты так боишься меня? Пойдем со мной.
Он нагнулся, поднял свечу и, повернувшись, направился к лестнице. Ноша стоял в нерешительности, не зная, как ему быть.
— Да чего ты так боишься? Идем! — настойчиво сказал старик.
В его голосе было такое спокойствие, что Ноша невольно последовал за ним. Они поднялись по лестнице и оказались на другой галерее. Из одной двери лился свет, но старик прошел мимо и толкнул следующую дверь. Войдя в комнату, он зажег свечу. Ноша огляделся. Комната была довольно просторная и вся уставлена стеллажами с книгами. Какие-то бумаги и книги были разложены и на длинном столе. Старик поставил свечу на стол и устало опустился в кресло. Потом, вспомнив о госте, указал ему кресло напротив.
Старик взял со стола трубку, набил ее и закурил. В этот момент раздались легкие шаги. Ноша насторожился. Старик молча выпускал изо рта струйки дыма.
В комнату вошла худенькая девушка лет семнадцати, укутанная в шаль. Она медленно подошла к столу.
— Папа, света все еще нет.
Старик встрепенулся.
— Э... по-моему, мне следует сходить к доктору Рафику и позвонить на станцию.— Он сделал небольшую паузу.— Но доктор, наверно, уже спит.
— Так вы же недавно ушли звонить.
— Да, уходил...— Он задумался и, заикаясь, продолжал: — Я, то есть ты... Я имел в виду... О, извини, брат! — повернулся старик к Ноше.— Я совсем забыл вас позна-мить. Надира, это наш гость. Он неважно себя чувствует, принеси ему стакан горячего молока. А я с удовольствием выпил бы чашечку кофе.
Девушка молча направилась к двери.
— У мамы опять приступ? —спросил ее старик.
— Да. Но сейчас она уснула.
Девушка вышла. В комнате снова воцарилась тишина. Старик сидел, погруженный в свои мысли, и курил. Пламя свечи поблескивало на его лысине, глаза за толстыми стеклами очков казались закрытыми.
Вскоре вернулась Надира с подносом в руках. Когда она ставила его на стол, свет свечи озарил ее лицо. Глаза у нее были ясные, лицо тонкое, но какое-то безжизненное. Надира взяла стакан и протянула его Ноше. На лице ее не было и тени смущения. Немного погодя она ушла.
Горячее молоко словно вернуло Ноше силы. Он решил, что теперь опасность миновала и можно покинуть этот дом. Но в это время старик неожиданно спросил его:
— Ты совершил убийство?
— Нет.
— Кражу?
— Да,— Ноша смущенно опустил голову.
Старик тяжело вздохнул и снова задумался.
— Ты ведь еще молод, как же ты встал на такой путь? —он сделал паузу и продолжал: —Я думаю, что мне не следовало задавать тебе этого вопроса. Ведь ты и сам не знаешь этого. Ты многого не знаешь. Например, того, что ты мог бы стать врачом, юристом, ученым, писателем или художником. Тебе это, наверно, кажется странным, а?
Ноша действительно удивленно слушал его.
— Но можешь ли ты изменить свой путь в жизни? — задумчиво произнес старик и спохватился.— А ведь мы с тобой до сих пор не познакомились. Меня зовут Калимул-ла. Я профессор, преподаю в колледже философию. А как зовут тебя?
— Ноша.
