Если был сын до Лара или после него, тогда получается восемь. Я восьмой. Как она и сказала, восемь – число не волшебное. В каком-то смысле это как раз того сорта херня, какую Лена сказала б, чтоб меня завести. Но это и объясняет, почему у меня не проявляется дар. Берни тут ни при чем. Берни. Я обкурен, а поэтому, чтоб сообразить, мне нужно время. Седьмым тогда становится Берни, а не я. Но если он и впрямь дожмет то, о чем говорит, если на некотором уровне он не мальчик, тогда в семье выходит вроде как плюс на минус. Так в мою это пользу в итоге или нет?
– Брось, Фрэнк, все у тебя как-то получится с Джун.
– Я не о том.
Не собирался ничего ему выкладывать, но хотя бы часть всего этого надо произнести вслух. Стараюсь как могу, выдаю Скоку, что за дела, рассказываю про Берни и что говорил Мурт. А следом вот этот новый финт – если Лена имеет в виду то, что, как мне кажется, она имеет в виду.
– Погоди-ка, – он мне. – Мне не на сто процентов ясно: ты, что ли, хочешь сказать, что у тебя нет дара?
– Возможно, нет.
– Но как же ты лечил бородавки и сыпи? И у того пацана лишай на прошлой неделе?
– Плацебо. Так бывает. Если б ты попробовал, у тебя тоже получилось бы. Нет во мне ничего особенного.
Подумав об этом сколько-то, он качает головой.
– Если отставить в сторону Берни, Лена тебя просто накручивает. Даже если и есть какая-то правда в ее байке, с чего б Роза стала ее выкладывать Лене?
Думаю я не очень ясно, чтоб в этом разобраться. Но с той минуты, как до меня дошло, что у Бати могло быть еще одно дите, эта мысль меня зацепила. Будто я уже знал, что для нее тут есть место.
– У них дороги пересеклись в Уэксфорде. Она живет в Балликалле, и вот, вылезло. Но, думаю, она что-то замышляет.
– Я там разок был. Застрял наглухо, когда стопом возвращался с пляжа Ганнах. Лило в Балликалле[78] как из ведра.
Мыслями я уплываю во вчерашний вечер, до всех этих выкрутасов Лены. Как мы болтали с Джун у бара. Все было так просто – по-своему чисто. Последнее из того, что со мной случилось незатейливого.
– Красивый пляж, – Скок мне. – Всего час езды, потолок.
– Докуда?
– До Ганнаха. В смысле, до Балликаллы. Я просто подумал, если хочешь прояснить всю эту тему насчет отца, мы б могли туда сгонять. Машина есть вот. А потом могли б даже быстренько искупаться – и назад.
– Я эту Розу знать не знаю. Нельзя же просто взять да и свалиться ей на голову.
– А Лена разве не сказала, что советует тебе навестить Розу? Я б решил, Роза эта надеется, что ты появишься.
– Лена такого не говорила.
– Фрэнк, у тебя мозги враскоряку. Похоже, то, что́ Роза знает, – кусочек мозаики, который ты можешь добыть. Глянь на это как на поход, чтоб разобраться в себе.
Не знаю, что и думать. Все вокруг справляются со своей жизнью сами: Матерь и Берни погнали в Лондон, даже Батя явился не запылился по второму кругу в том Божке, весь довольный собою. А у меня что? Хрен-чё. Работы нету. Будущее, какое, как я думал, у меня есть, мой же брат выкинул на ветер. Батя, как выясняется, в меня и не верил никогда. Может, потому что сам от своего прошлого прятался. Если у Бати было еще одно дите, больше ли толку в том, что он мне про дар ничего не рассказывал, как ни крути? Берни тут ни при чем. Почему ни при чем?
– Чуток рискованно же – машина Рут и все такое.
– Да ладно, Фрэнк. У меня все зудит куда-нибудь дернуть. Времени навалом, деньги по карманам.
Я костями чую, что есть во всей этой кутерьме что-то такое, не знаю, что может все переменить. Облако мое того и гляди наплывет на все солнце и отбросит на нашу сторону холма громадную густую тень. И тут я вспоминаю, что должен был звонить Джун, но у меня нет ее номера. А даже если б и был, я сейчас все равно не готов.
– Ладно, раз так, – говорю. – Можем и правда прокатиться, глянем, как оно все сложится.
Стоило мне только согласиться, как Скок уже рвется ехать как чумовой. Если нас тормознет полиция, нам хана. Ни страховки, ни прав у него, ни хрена. Но один раз живем. Если только ты не Божок – уж он-то на бис выйдет.
Возвращаемся к городу, на объездной расходимся каждый своей дорогой. Скок заберет меня из дома через полчаса. У него с прошлого вечера осталось сколько-то банок и травы, а я прихвачу еще хавчика, уж какого нарою.
Прохожу по той улице, где были те туфли на шпильках. Теперь осталась одна, завалилась набок. Есть в ней что-то жалкое. Не знаю почему. Может, потому что в одной туфле нет смысла. Что там Скок сказал про все это? Эпическое странствие будет, как “Властелин колец”. Из Карлоу в Балликаллу и обратно, одним днем. Эпическое, ага.
Беру плавки и полотенце из бельевого шкафа и тут вижу, как к Макдермотту в сарай запрыгивает какая-то кошка, промчавшись перед этим по задней изгороди, как ужаленная. Задумываюсь о Божке под беседкой и вдруг пугаюсь: а ну как Лена ни в какой Портарлингтон не уехала. Возьмет и пролезет сюда, пока меня нет. Матерь мне тогда всю плешь проест, если я за Божком не услежу.
