Он, конечно же, пытается делать вид, будто все так и задумано, да только ясно, что нет. И я все еще дохера злюсь на него из-за денег.
– Да уж конечно. Скорей Бейрут.
Никакой тусовки не видать – одни объедки от какой-то вечерины. Может, что-то тут и происходило, да уж закончилось. Скок двигает к двери сарая, зовет хозяев. Голос изнутри что-то ему отвечает. Внутри сарай просторней, чем могло б показаться, и устроен как бар: куча всякого из плавника свисает с потолка, коряги, всякие плакаты, дорожные знаки. Экипирован он неплохо, есть даже бильярдный стол в дальнем углу, и какой-то крендель там как раз укладывает шары.
Парняга за стойкой расплетает какую-то сеть, представляется нам.
– Как дела, ребята? Чудиссеем меня звать, Чудси.
Мы киваем, тоже называемся в ответ. С виду Чудси этот настоящий хиппан: длинная борода, седые волосы стянуты назад, и, может, еще байкерский дух такой – из-за джинсовой безрукавки и кучи татух.
– Нашли сюда дорогу. Это самое трудное.
– До тебя никого с именем Чудиссей не встречал, – Скок ему.
– Ну когда-то меня звали Эггменом[97]. Поди знай, что к тебе присохнет на всю жизнь, верно? Может, женщина, а может, и имя.
– Точняк. Короче, мы тут познакомились кое с какими женщинами в Балликалле, – Скок ему. – Они сказали, тут сегодня вечеринка намечается?
Женщины? До меня доходит, что Скок имеет в виду миссис Э-Би и Розу.
– Промашка вышла, – Чудси ему. – То было в пятницу. Толпа из Утрехта. И потом еще один мужик приезжает прямо с парома, устраивает нереальный фейерверк по всему берегу. Пикассо небесный.
Предполагалось, что вечеринка будет на все выходные, но кого-то сгребли по дороге сюда с кучей колес, и местный стражник предупредил Чудси. Почти вся толпа двинула на рейв, который бразильцы устроили под Ардмором[98]. И опять мы упустили пароход. Приперлись в такую даль, а тут уже все кончилось. Вечно со Скоком все наперекосяк.
Дружок наш Чудси говорит, дескать, оставайтесь с палаткой, если хотите, только прибраться надо бы на пляже и в прилегающей роще. Предлагает нам пару стаканов домашнего сидра, и мы выходим на улицу. От столов открывается вид на воду. Мощно так бьются волны. Если просто сесть и пялиться, вид классный.
– У тебя бывает такое чувство, будто кто-то другой твою жизнь живет? – говорю, как только мы устраиваемся. – Твою настоящую жизнь?
– Ты о чем?
– Мы опоздали. Вечеринка уже прошла. Ты просадил все деньги, мы даже не успели от них удовольствие получить. А теперь согласился прибраться за кем-то, чтоб мы могли тут палатку поставить? Все как в дурацкой песне кантри. Должно было бы…
– Да блин. Нет никакого “должно было бы”. Наслаждайся всем как оно есть.
С учетом того, что тут ничего не происходит, я считаю, что нам надо закругляться и ехать домой сегодня же. Вижу, что Скока здешний дух к себе тянет, но он соглашается, что, может, лучше бы вернуться к дому Рут пораньше.
Уходит в тубзик в бытовке, а Чудси как раз сдает фургон задом как можно дальше. Закидываю к нему несколько мусорных мешков, следом запихиваю ящики. Спрашиваю Чудси, откуда у него все это, он рассказывает, что получил от дяди в наследство несколько акров. Начинал со старого сарая и потихоньку городил этот шалман. По неведомым причинам власти к нему не лезут. Кто-то стоит здесь лагерем подолгу, а кто-то приезжает и уезжает. Чудси выручает каких-то денег с выпивки, и все довольны.
Возвращаюсь, Скок тем временем разжился для нас парой куриных ножек. Беру рюкзак с Божком, ставлю его на скамейку рядом. Не то чтоб я пытался как-то вписать его в компанию или что-то типа, но все-таки. Тут такое место, что можно дохлого кота усадить, выдать ему пинту и соломинку, и никто глазом не моргнет. После кормежки у Розы я не очень-то голоден, но сидеть тут и жевать куриную ногу расслабляет. Поевши и попивши, Скок извлекает здоровенный косяк.
– Жуть мощный, – говорю, выкашливая легкие.
– Кто-то забыл тут пакет дряни, – он мне. – Парняга с бильярда мне дал чуток.
– Ты б полегче, тебе еще за руль.
Но Скок передумал: он теперь руками и ногами за то, чтобы зависнуть. Считает, я все еще мог бы попробовать выяснить насчет женщины, которую Батя искал. Не понимаю, с чего он эту тему поднимает, я про это не заикался с тех пор, как мы уехали от Розы.
– Я от этой затеи отлип, – говорю. – Оставлю в покое ту тему.
– Ты – что?
Его не на шутку заклинивает – говорит, это для меня типично. Стоит мне только подойти к чему-то поближе, как я сдаюсь. Врубаю, блин, задний ход на полную скорость. Я не понимаю, чего он так завелся. Не то чтоб я без двух минут что-то там выяснил. Если и было что в Лениных байках, с Розой я особо не продвинулся.
– Если б ты задал поиск в интернете по фамилии “Кайли”, – он мне, – в этом графстве и глянул бы, есть ли…
– Кого?
– Кайли. Летти Кайли.
– Ты откуда это имя взял?
– Когда ты пошел в тубзик у Розы, она мне сказала, что, если ты спросишь, ту женщину звали Летти Кайли.
– Но я же, блин, не спрашивал, правда?
