Вылезает краб, вползает бочком в водоросли, которые вместо волос. Подбираю его за клешню и швыряю примерно на пляж.
Ё-моё. А вдруг то был Скок? Надо было хорошенько приглядеться.
Там, где у Скока были уши, сейчас две здоровенные розовые ракушки. Подношу одну к губам.
– Скок, – говорю туда, – что происходит?
Прикладываю к уху. Там сидит звук, вроде как волны или как дыхание. Прислушиваюсь внимательно – и тут слышу голос. Громче и громче.
– Фрэнк, – он говорит. – Фрэнк.
Оборачиваюсь и вижу Скока – вылезает из кустов в одних плавках, а с ним Мила с маской в руке. Она вытирает волосы полотенцем, машет мне и двигает к своему контейнеру.
– Что скажешь, Фрэнк? – Скок мне, а сам показывает на херню на столе.
– Что за херня? – спрашиваю.
– Да просто девчонки дурили.
Рассказываю ему, что́ я подумал, так он со смеху чуть не обделывается. Предупреждаю, чтоб не смел меня выстебывать перед остальными. У него самого ночь прошла по всем статьям хорошо. Моя тоже – просто в другом смысле. Он сгребает вещи со стола и топает в душ по-быстрому.
– Там кофе варится, – кричит он на ходу. – А потом можем на свежую голову прикинуть нашу кампанию.
Мила с Тарой приносят какой-то зерновой завтрак и плошки. Убирают капающую дрянь со стола – разлитый перед этим томатный сок. Элис уехала в город – летом она работает в страховой компании у своего бати.
Насыпаю себе того, что они принесли. Это мюсли. Матерь как-то раз притащила коробку, но в итоге никто это есть не захотел и мы отдали ее соседу Джону Билли Макдермотту, голубям его на корм. Такое и впрямь голубям в самый раз. Джон Билли сказал, что за горсть этого дела у него на чердаке смертоубийство случалось.
Скок возвращается.
– Вкуснятина.
– Сами делали, – говорит Тара.
Если честно, оно правда вкусно: много всяких кусочков. Молоко чуток не очень, но, похоже, оно ореховое. По-моему, это лишает его права называться молоком.
После завтрака Скок достает свою склянку и втирает щепотку себе в нос. Считает, что оно действует, говорит, уловил запах мыла в душе. Что это за запах, впрочем, сказать толком не может. По-моему, он дурака валяет: знает, что мылу положено пахнуть.
Миле с Тарой скоро пора – какая-то тема с китами в Корке, другой пляж.
– Увидимся попозже? – Мила спрашивает. – Вы сегодня тут потусуете?
Скок явно создал у них впечатление, что мы тут зависаем без всякой цели. Хорошая ночка – и он имя свое забудет. Мы уезжаем сегодня.
– Вообще-то мы пытаемся здесь кое-кого найти, – он им. – Вот чего мы вообще сюда приехали. Верно, Фрэнк?
Я пожимаю плечами.
– Вроде поисков приключений, – добавляет.
Надо бы сказать что-нибудь, прежде чем он перегнет палку. Объясняю, что у моего Бати была подруга, с которой он потерял связь и которую хотел найти, и я услышал от родственницы, что той женщине может быть важно узнать, что случилось с Батей. Звучит все это довольно жалко.
– И где примерно она живет? – спрашивает Тара.
Я объясняю, что этого толком не знаю, – возможно, место называется Глен-что-то-там. Фамилия – Кайли. И тут же они выхватывают телефоны и давай гуглить, и в Фейсбуке рыться, и все прочее. Будто я это все сам до сих пор не проделал. Когда становится ясно, что там ничего не всплывает, начинается большой разговор насчет того, какими способами ищут людей и добывают из архивов записи, – о таких способах я сроду не слыхал. До черта всякого в тех телепрограммах остается за кадром.
Тара предлагает сперва выявить в графстве все места, у которых название начинается с “Глен”. Следом прикинуть, не наведет ли то или иное место на какие-нибудь мысли, и выяснить, что в них за архивы. Берется за телефон и – опа, вот нам список: Гленард, Гленвейл, Гленаллон, Глекарриг, Гленкарло, Гленадуа.
– Шесть мест, – говорит Скок. – Спасибо, что не Балли-что-то.
Тара открывает в телефоне карту, но та мелковата, и тогда Мила идет в контейнер и возвращается с большой картой всего графства. Прям очень подробной. Отмечает те шесть точек – они раскиданы по разным углам. Следом ставит точку на побережье, чтобы показать, где именно мы сами находимся. Жуть как четко она все графство знает, а еще иностранка.
Тара считает, что до первого, то есть до Гленвейла, примерно минут двадцать пять, а оттуда и до Гленарда недалеко.
– И что вы там делать будете, когда доедете? – спрашивает. – Типа, я знаю Гленвейл, это даже не деревня. Это буквально церковь и начальная школа на перекрестке. Кажется, паб еще есть, но не уверена, что он днем открыт.
Они смотрят на меня так, будто я тут спец. Ничего не говорю.
– Наверное, по записям в книге можно понять, крестили ли в той церкви кого-нибудь с фамилией Кайли, – говорит Тара. – Или хоронили.
– Она замужем? – спрашивает Мила. – У нее дети есть?
– Не знаю.
Я вижу по лицам этих двух женщин, что явно кажусь им немножечко, блин, тупым.
– Фрэнк очень упорный чувак, когда ему что-то надо, – Скок им. – Мы поспрашиваем и сообразим.
Мила говорит, что карту, если хотим, можем оставить себе, и это клево. Они убирают со стола и чуток препираются между собой. Сгребаем свое добро и мы со Скоком.
