– А как еще мне было выяснить, кто из вас двоих был той ночью в музее. Ты или Кристина? Я ведь слышала, как у вас в кабинете кто-то шевелился. И потом кто-то преследовал меня, я видела чью-то тень в подвале. Но как понять, ты это была или она?
– Спросили бы.
– И вызвать подозрения? Нет уж! Спасибо! Да и как бы это выглядело, если бы я вдруг начала интересоваться тем, как и с кем вы провели минувшую ночь? Я выбрала более надежный способ. Поинтересовалась от имени ваших друзей – твоей подруги Ани и подруги Кристины – Персика.
– Впервые слышу про какого-то Персика.
– Тем не менее Кристина очень быстро ответила. Ночь она провела интересно, но к любовным отношениям это не имеет никакого отношения. Скорее вопрос профессионального свойства. И еще она приписала, что у них на работе творится невесть что и она хочет в этом разобраться. Кого я должна была заподозрить? Тебя, которая наврала своей подруге, что была на свидании с кавалером? Или Кристину, которая прямо сказала, что хочет разобраться в том, что происходит в музее?
– Ее.
– Конечно, я подумала на Кристину. Еще удивилась, потому что такое любопытство было не в ее характере. Мне всегда казалось, что Кристину, кроме нее самой и ее дел, ничего не интересует.
– А почему вы не подумали о том, что это вообще мог быть кто-то третий или даже четвертый? В музее полно сотрудников. Кто угодно мог оказаться той ночью в нашей комнате.
– И как этот кто угодно попал бы к вам в кабинет? И потом я видела силуэт. Это был женский силуэт.
– В музее есть много других женщин.
– Силуэт молодой подвижной женщины. Кроме тебя и Кристины, молодых у нас нету. Как бы ни старались наши дамы молодиться, а все движения и осанка уже не те, как у молоденьких.
Кристину нельзя было в полном смысле назвать молоденькой, но она тщательно следила за собой. А занятия танцами позволяли ее движениям сохранить юношескую грацию. Неудивительно, что Зинаида Никитична сочла ее подходящим объектом для своих подозрений.
– И самое главное, Кристина сама выдала себя.
Это было уже совсем интересно. Как Кристина могла себя выдать, если ночью в музее была вовсе не она? Уж Ксюша-то была в этом твердо уверена.
– Но сегодня утром я получила от тебя письмо, в котором ты признавалась в своем вранье.
То самое письмо Ане, которое Ксюша отправила в порыве нежных дружеских чувств. Зинаида Никитична его перехватила!
– И когда я прочла, то поняла, что моя работа еще не окончена.
– Но вы-то что делали в музее ночью?
– Мне надо было попасть в подвал. Там я кое-что забыла. Кое-что крайне важное.
– И как вы проникли в музей? Ночью музей на охране.
– Ой ли! – покачала головой Зинаида Никитична с хитрой улыбкой. – Ты же сама была тут, наблюдала эту охрану. Бездельники и пьяницы! Многие признаки и до того указывали, что охранники у нас позволяют себе ночью расслабиться. То пробки от шампанского уборщица найдет, то женское белье, то еще чего похлеще. Так что я рассчитывала, что мне удастся уговорить этих ребят пустить меня внутрь. Но все получилось еще лучше. Мне даже ничего не пришлось придумывать. Когда я пришла, парадная дверь оказалась открытой. Ее никто не охранял. Мне всего лишь и оставалось, что войти внутрь.
Все правильно. Дверь парадного хода открыл один из охранников, чтобы его напарник, вернувшись из загула, мог без палева попасть в музей. И пока Андрей отбивался от нападок жены и любовницы Сереги у служебного входа, сам Серега проник внутрь через парадный. И вот теперь выясняется, что внутрь проник не только он один. Вместе с ним ночью в музей пробралась еще и Зинаида Никитична. Она поплелась в подвал, наверное, чтобы ликвидировать там улики, могущие выдать ее причастность к смерти Георгия. И по пути главбух своим чутким ухом уловила шум, донесшийся из одного из помещений.
Вот почему она так долго простояла у дверей рабочего кабинета Ксюши.
И тут у Ксюши в голове что-то тренькнуло. Было что-то неправильное в рассказе Зинаиды Никитичны. Вот как в случае с чашкой, что-то Ксюшу тревожило. Но что? Ах да! Что там в подвале могло оказаться такого, чего бы не заметила полиция? Ведь следователь и эксперты все оглядели там внимательным образом. Они сразу же решили, что на несчастный случай смерть Георгия не тянет, что это хладнокровно спланированное убийство. И, уж конечно, они там, в подвале, облазили все вдоль и поперек. Что же после них надеялась найти там Зинаида Никитична?
Да и сама Ксюша хороша! Нашла в подвале сломанный ноготь Кристины и вообразила себе невесть что. Да если бы ноготок там до прихода полиции был, уж они бы не оставили его без внимания. Все ясно, ноготь Кристина сломала уже после ухода полицейских. Наверное, спустилась в подвал из любопытства, точно так же, как туда бегали другие сотрудники.
Но если с Кристиной и ее сломанным ногтем все было понятно, то что могла потерять в подвале Зинаида Никитична?
– Ох, деточка, не ходила бы ты тогда за мной, глядишь, и жива бы осталась.
