И Нарышкин в окружении полицейских прошел по коридору. За ним едва поспевали Глеб Михайлович и Инна Карловна. К удивлению Ксюши, вся процессия во главе с Нарышкиным направилась в кабинет директора, бывший кабинет Ивана Петровича, который недолгое время занимал Веня. При воспоминании о нем Ксюша почувствовала, как ее снова что-то царапнуло. Было что-то неправильное в том, как все получилось. Кто прислал фальшивый приказ о назначении Вениамина на пост директора их филиала? Этого они так и не выяснили. А выяснить было необходимо, потому что именно этот приказ и запустил дальнейшую цепочку кровавых событий в их музее.
– А почему они пошли в кабинет директора? Нарышкин ведь работал у Глеба Михайловича.
Но Ксюше никто не ответил. Сотрудники переглядывались с таким загадочным видом, словно что-то знали или догадывались. Но девушке о своих догадках никто не говорил.
Внезапно из кабинета выглянул сам Нарышкин:
– Ксюша! Зайди!
И девушка зашла, сопровождаемая завистливыми взглядами коллег. Но Ксюше было все равно, что они там чувствуют. Пусть завидуют, все равно никто из них и пальцем о палец не ударил, чтобы помочь следствию.
Заветная коробка стояла на столе. Выглядела она не ахти чтобы как-то значительно. Обычная коробка, одна из сотен, в таких Зинаида Никитична складировала свои бухгалтерские отчеты, накладные и прочую документацию. Но в этой коробке обнаружилось нечто куда более ценное. Нарышкину отвели почетную обязанность открыть крышку на коробке, что он и сделал под пристальными взглядами остальных. Внутри находились самые разные предметы. Некоторые из них Ксюше уже доводилось видеть, некоторые она видела впервые.
– Это все личные вещи фельдмаршала. Поверить не могу, что у кого-то поднялась рука украсть их!
– У кого-то! Говори уж прямо, у Зинаиды Никитичны поднялась рука!
– Какая гадина!
– Сколько же лет она водила нас всех за нос!
Глеб Михайлович совсем расчувствовался и полез обниматься к Нарышкину:
– Петр, голубчик вы мой, спасибо вам! Если бы не вы, негодяйка и дальше продолжала бы творить свои черные дела.
– Она бы весь музей могла вынести!
– Ей очень даже сподручно было это сделать.
Ксюша тоже покачала головой:
– До последнего я думала на кого угодно, но только не на нее.
– А на кого вы думали?
– Ну… Если честно, то когда обнаружилось убийство Вени, в первую очередь я подумала на вас, Инна Карловна, и вас, Глеб Михайлович.
– Почему на нас? – удивилась Инна Карловна.
– Веня открыто заявлял о своем намерении уволить всех старичков. А вы к тому же еще с Глебом Михайловичем о чем-то секретничали у вас в кабинете. И я услышала, что вы собрались поступить с Веней так же, как с остальными молодыми наглецами. И когда нашли его тело, я подумала, что вы… Нет, лично вы его не убивали, конечно. Но что вы могли иметь к этому убийству какое-то отношение.
– И ты была права, – произнесла Инна Карловна, обведя глазами вокруг себя. – Я тоже должна вам кое в чем сознаться. Увы, совесть моя не совсем чиста. Дело в том, что тот приказ о назначении Вениамина директором был сфабрикован лично мною.
– Вы?.. Вы назначили Веню нашим директором? Но зачем?
– Это была шутка, – быстро ответила Инна Карловна. – Небольшая месть за его невозможное поведение. Я хотела дать почувствовать наглецу власть. Пусть бы он проявил себя во всем своем цвете. Пусть бы насладился властью. Все равно подписанные им приказы о нашем увольнении не могли иметь силы. Ведь сам Веня не был никаким директором. Никто в министерстве и не собирался подписывать приказ о его назначении. На место нашего директора там прочили совсем другого человека.
– Но с чего Вениамин решил, что назначат его? Ведь еще до появления приказа о его назначении он уже вел себя с удивительной наглостью.
Инна Карловна как-то по-особенному тонко улыбнулась:
– Кто-то распустил слухи о его скором назначении.
Кто-то! И кто же это сделал? Это должен был быть кто-то, чье слово было бы веским. Человек, занимающий в музее не последнее место. И одновременно имеющий к Вене какие-то свои претензии. И тут Ксюшу озарило. Она подошла к Инне Карловне и показала ей фотографию, найденную в старом альбоме на квартире Кристины. На фотографии молодой человек, подозрительно похожий на Вениамина, фривольно обнимал дочь Инны Карловны.
И Ксюша спросила у своей начальницы:
– Это все из-за Алексы, да?
Инна Карловна вздрогнула и со страхом взглянула на Ксюшу:
– Молчите! Умоляю! Никому не слова! Никто не должен знать!
– Я все понимаю, – едва слышно прошептала Ксюша. – Вы хотели отомстить Вене за то, что он бросил вашу дочь, да?
