Ксюша с любопытством смотрела на собравшихся. А они смотрели в ответ на нее и вроде бы даже с какой-то надеждой.
– Вот это, я надеюсь, вы нам и скажете.
– Я? Но откуда мне знать? Или вы подозреваете и меня тоже в причастности к кражам из музея?
– Нет, что вы! – заволновался следователь. – Вы не так меня поняли. Но последнее место, где может быть тайник преступницы, – это ваш музей. Но музей велик. Осматривать его весь – на это уйдет слишком много времени и сил.
– Что же вы хотите от меня?
– Припомните, не было ли в разговоре с Зинаидой Никитичной какого-нибудь намека, где именно этот тайник может располагаться? Она ведь думала, что убьет вас. А с теми, кто их тайн никогда уже не выдаст, люди бывают куда как откровенны. Своего рода эффект попутчика, мы куда легче делимся секретами со случайными знакомыми, чем с теми людьми, кого хорошо знаем.
– Если вы думаете, что Зинаида Никитична рассказала мне, где спрятала все наворованное, то вынуждена вас разочаровать. Нет, этого она мне не говорила.
– Может, какой-нибудь намек?
– Ничего.
Ксюше было искренне жаль, что она ничем больше не может помочь следствию.
И она предположила:
– А вдруг Зинаида Никитична уже вывезла украденные ценности за границу?
– Если это так, то они пропали для нас практически безвозвратно, – угрюмо произнес следователь. – Очень мало надежды, что нам их когда-нибудь вернут. Разве что за большие деньги и после долгих уговоров.
Следователь совсем скис.
Вместо него заговорил Нарышкин. Обращаясь к Ксюше, он сказал:
– Мы думали, что Зинаида Никитична могла спрятать украденные ценности прямо тут. В музее. Это было бы ей удобнее, чем арендовать сейф в банке или хранить ценности дома, рискуя, что их украдут. Но где в музее? Сотрудники следственного отдела обыскали все укромные уголки, которые имеются. Трудность заключается в том, что украденные предметы не особенно велики. Все они могут поместиться в ларец примерно вот такого размера.
И Нарышкин показал руками нечто, напоминающее ящик для яблок.
– Но где он стоит?
Внезапно Ксюша вспомнила холодный голос Зинаиды Никитичны, который объяснял девушке, что не пошла бы Ксюша той ночью в музее за Зинаидой Никитичной в подвал, осталась бы цела.
– Она и Кристину хотела убить потому, что заподозрила ее в том, что это она была ночью в музее. А когда поняла свою ошибку, взялась уже за меня. А почему? Что такого ценного могло быть в том подвале?
Следователь взглянул на девушку:
– В каком подвале?
– Да в том, где погиб Георгий!
– А убило его в помещении, которым пользуется одна Зинаида Никитична. Значит, ты говоришь, что Зинаида Никитична приходила ночью в музей исключительно для того, чтобы наведаться в тот подвал?
– Нет, она еще в кабинет директора заходила. Но там она пробыла совсем недолго. А вот в подвале она застряла основательно.
Следователь вскочил на ноги.
– Так это же все меняет! – воскликнул он. – Почему вы раньше нам об этом не рассказывали!
Почему? Что она слышит? Это что, упреки? Ксюша ушам своим не верила. Упреки вместо благодарности за помощь и сотрудничество?
– Спасибо.
Оказывается, это шепнул ей Нарышкин. Ксюша была в легком ступоре. Нарышкин-то ведь точно знал про ночное посещение подвала Зинаидой Никитичной. Ксюша уже рассказывала про то ему.
– Я хотел, чтобы следователь услышал про подвал из твоих уст. Так прозвучало куда убедительней.
И только его спину Ксюша и видела. Все поспешили вниз, в подвал, в помещение, в котором Зинаида Никитична оборудовала склад для ставших ненужными даже ей бумаг. Ксюшу туда не пустили. Ей пришлось вместе с остальными тесниться в узком подвальном коридоре в ожидании того, как будут разворачиваться события дальше. Из сотрудников музея вместе с полицией внутрь подвального склада главбуха прошел один Нарышкин, из чего все в очередной раз сделали вывод о его привилегированном положении.
– По-хозяйски держится.
– Спуску сыщикам не дает.
– Мне он нравится.
– Молодец парень!
– Хоть и молодой совсем, а сразу видно, толк из него будет.
И Нарышкин не подвел чаяний своих коллег. Не прошло и получаса, как перед взволнованными зрителями распахнулась дверь, и он появился в подвальном коридоре. В руках он держал довольно большую картонную коробку, которую с гордостью продемонстрировал всем, подняв ее высоко над головой.
– Нашли!
Лицо Нарышкина сияло! За ним из дверей появились заметно повеселевший следователь и другие работники следственного отдела.
– Нашли! Украденные предметы нашли!
Крайне взволнованный Глеб Михайлович протиснулся вперед:
– Мы обязаны освидетельствовать вашу находку.
– Разумеется. Пройдемте в мой кабинет.
