Лошадь Эрика была смертельно ранена, и ей пришлось перерезать горло. Конь Алара исчез. Ступать на больную ногу младший не мог…
Смыв под хлещущим дождём грязь с лица и очистив таким же способом руки, Эрик, постепенно приходящий в себя, понял, как они влипли. Впрочем, выбора не было. Он снял свой и Алара пояса. Из его пояса сделал двойную ременную петлю и туго затянул своим поясом на талии. Нога Алара слегка распухла, но Эрику казалось, что это всего-навсего растяжение, а не перелом. Брата он закинул на спину, заставив опустить руки на грудь и вцепиться в те самые кожаные петли, закреплённые на талии.
- Главное, держись крепко, но будь внимателен. И если почувствуешь, что я падаю, отпускай петли и старайся приземлиться на здоровую ногу. Понятно?
- Что уж тут непонятного… Жаль только этого придётся бросить здесь, – Алар кивнул на застывшую под струями дождя тигриную тушу.
- Жалко… Шкура получилась бы роскошная и даже без единой дырки от стрелы… Ладно, что уж тут. Держись крепче…
***
Это были, пожалуй, самые яркие эпизоды из шести с лишним лет, проведённых бароном Эриком Марией Эмануэлем фон Гербертом в чужой стране.
Бывали, конечно, и другие случаи, когда им с Аларом приходилось выручать друг друга. Но эти запомнились ярче остальных потому, что они не выжили бы без обоюдной помощи. Погибли бы без готовности второго поставить свою жизнь на кон, чтобы спасти брата.
Это потом, когда их нашла поисковая группа, мальчишек отправили к лекарям, шкуру тигра доставили во дворец егеря́, заодно притащив двух ещё полуслепых котят. Тигр оказался самкой, защищающей потомство. Малыши прижились в зверинце владыки.
Всё это было потом. А пока Эрик, оскальзываясь и каждую минуту рискуя свернуть шею на вязком глиняном месиве, задыхаясь, тащил брата к людям.
***
Через две недели случилась одна беседа, которая пусть и не имела прямого отношения к юному наследнику, но произвела неизгладимое впечатление на Эрика и заставила кое-что пересмотреть и изменить в своей жизни.
На самом деле бесед этих случилось несколько, одна за одной. И зачинателем первой стал Йенс, тот самый раб, подаренный Эрику в качестве слуги и переводчика.
Живя обо о бок, два молодых парня не могли не сблизиться. Кроме того, Йенс прекрасно понимал, что с новым хозяином ему повезло просто фантастически. Да, Эрик относился к нему как к слуге и не приглашал за свой стол, но в остальном…
Они давно уже перешли с молчаливого согласия Эрика от отношений «хозяин-раб» к отношениям «два приятеля». Пусть у Йенса и не было такого шикарного образования, как у Эрика, но и жизнь он рассматривал с другой стороны. Потому опыт его сильно отличался от опыта хозяина. И знания, которые он приобрёл в рабстве, иногда были пугающими, но более реалистичными.
Разговор возник после ужина, когда скучающий Эрик отправился в харим, но попасть туда не смог. Евнух, тот самый Эргер, что пытался переводить ему речь окружающих в первую неделю жизни во дворце, часто кланяясь, с огорчением сообщил:
- Болеют, мой господин. Весеннюю лихорадку все подхватили, даже госпожа Зангира. Лекарь был, велел неделю лежать и пить отвары. Ничего страшного, но женщина с красными глазами и кашлем не сможет доставить вам радости, мой господин…
Раздосадованный такой напастью, Эрик вернулся в собственные покои и неожиданно даже для себя приказал Йенсу:
- Налей вина… и себе тоже, – самое странное в этом приказе была вовсе не просьба о вине, а то, что заговорил лигр джанг на языке своей родины.
Йенс, удивлённо вздёрнув брови, ненадолго исчез и вернулся с узкогорлым кувшином, ловко удерживая на второй руке поднос, уставленный небольшими пиалами. Сушёные финики и два сорта изюма, орехи, сваренные в меду, узкие полоски вяленого мяса со специями, щедро присыпанные острым перцем, и нарезанный кубиками солёный козий сыр.
Молча поставил поднос на столик перед хозяином, также молча плеснул в две тончайшие фарфоровые пиалки вина и с удовольствием выпил. Хозяин был моложе Йенса лет на семь-восемь и спиртное употреблял очень редко, потому и слуге это лакомство перепадало не часто. Местные вина, излишне сладкие и не слишком крепкие, Йенс не любил. Потому с тоской вздохнул, мечтая, чтобы вместо розовой жижи в пиалке оказался хороший англитанский портер. Первые несколько минут вялый разговор шёл ни о чем: осуждали мелкие и совершенно не важные сиюминутные заботы. А затем Йенс неосторожно произнёс фразу, в которую и вцепился любопытный хозяин.
- …я и попал сюда в год смерти последнего брата владыки Лагара.
- У раджана был брат? Странно, я никогда о нём не слышал…
- У раджана Лагара Справедливого было три младших брата.
- И куда же они делись? Мне кажется, Йенс, ты что-то путаешь…
- Господин, вряд ли я что-то путаю. Я говорю то, что слышал от других слуг. Если вы не доверяете мне… Что ж, можно расспросить Эргера. Он стар, но уже тогда жил во дворце и был свидетелем многих страшных событий.
- Что значит: страшных событий? Ты говоришь так, Йенс, как будто Лагар убил всех своих братьев.
- Так и есть, господин мой.