Эльза чуть смутилась. Намёк на маркиза был более чем понятен. Обсуждать с мужем «жениха» совершенно не хотелось, как и защищать, пусть и только на словах, этого слизняка. Ей захотелось перевести беседу на другую тему. Так же чётко и неторопливо, давая Эрику оценить всю мощь катренов, она ответила: Жемчужина Востока, рубаи!*** Певучая чарующая сказка, Тончайшие шелка и сталь Дамаска, Любовь и смерть – объятия твои. Веками услаждая слух владык, Но исходя из уст витий без рода, Ты словно чистота души народа, Что первозданной красоты родник.
Плоды садов и алчный зной пустынь, Страстей людских и мудрости обитель — Ты, рубаи - невольник и властитель, Земное бытие и неба синь.
Эрик замер, вглядываясь в эту удивительную девушку: собственную жену, которую совершенно не знал...
* рубаи - это четверостишие, форма лирической поэзии, широко распространённая на Востоке.
**Омар Хайям - легендарный философ, поэт, математик и астроном родом из Персии.
***Стихотворение Леонида Чернышова.
Первые четверо суток выдались очень тяжёлыми. Иногда казалось, что Арт теряет сознание. В любом случае он был очень слаб, и казалось совершенно непонятно: выздоровеет пёс или нет. Судя по всему, кроме сломанной лапы существовали ещё какие-то ушибы или повреждения.
Эрик практически не отходил от пса и не доверял лакеям выносить его на улицу: боялся, что Арту сделают больно. Эльза довольно много времени проводила в комнате с мужем и больной собакой. Иногда они разговаривали, и эти разговоры странным образом слегка касались их будущей жизни: каждый говорил о том, чем хотел бы заниматься потом. Говорили аккуратно, пока ещё каждый о своём.
Иногда они молчали, но это молчание было дружеским и ненатужным. Оно не тяготило ни Эрика, ни Эльзу. В отличие от лакеев, собственной жене барон все же доверял. Он выходил из комнаты, чтобы воспользоваться туалетом или услугами брадобрея, оставляя Эльзу с собакой. Правда, всё равно старался вернуться побыстрее.
***
Компаньонка госпожи баронессы Агнесса Мельнхоф выбрала момент, когда хозяйка была в своих покоях, и аккуратно постучала в дверь. Дождавшись разрешения, вошла.
- Госпожа баронесса, я хотела бы поговорить с вами.
- Присаживайтесь, госпожа Агнесса. Что-нибудь случилось?
- Нет-нет, все хорошо. Это личное…
Эльза удивилась: до сих пор какой-то личной жизни у компаньонки не было. После того как дама овдовела и благодаря покойному мужу осталась в долгах настолько, что пришлось продать городской дом, она ни разу не упоминала о какой-либо родне. Да и про покойного супруга тоже старалось не вспоминать. Судя по всему, жизнь с ним была отнюдь не сахарной.
Эльза ценила свою компаньонку за деликатность, такт, умение аккуратно и незаметно дать хороший совет. Все это было необходимо баронессе тогда, много лет назад, когда она только разворачивала свой бизнес и боялась наделать глупостей в герцогском дворце. Ну и, кроме того, Агнесса всегда сопровождала Эльзу не только во дворец, но и в тех случаях, когда приходилось выезжать в гости, на бал или пир. Всё же отсутствие мужа являлось некоторым неудобством, так как сопровождать баронессу он не мог. Присутствие компаньонки решало эту проблему этикета.
Да, Эльза за многое была благодарна своей служащей, но близких отношений у них так и не сложилось. Единственный момент, когда баронесса пошла против советов компаньонки, касался Берты. Почему-то эта пожилая женщина, простая, необразованная и даже говорящая не слишком грамотно, так и не была выдворена из дома и даже имела некоторую власть над прислугой. И вот с ней, с этой бывшей сиделкой, отношения у баронессы были гораздо более доверительные.
Агнессе фон Мельнхоф приходилось терпеть эту нелепую тётку и даже иногда садиться с ней вместе за стол. Впрочем, это неудобство искупалось тем, что баронесса хорошо платила, никогда не старалась свести роль компаньонки до «принеси-подай». У госпожи фон Мельнхоф была не только своя комната в особняке, но и личная горничная, и регулярно обновляемые модные туалеты.
Но всё же нельзя сказать, что компаньонке так уж нравилось здесь жить. Нет, разумеется, она была искренне благодарна баронессе за то, что та выдернула её буквально из нищеты. Если бы не щедрое предложение Эльзы фон Герберт, лучшее, на что смогла бы рассчитывать Агнесса — роль жалкой приживалки в каком-нибудь богатом доме старых знакомых.
Однако, как и любая взрослая женщина, Агнесса фон Мальнхоф мечтала иметь свой собственный угол и не зависеть от капризов и желаний хозяйки. И Господь услышал её молитвы!
Кто знает, что там было в голове престарелой тётушки покойного мужа. Но, обойдя всех скандальных кузенов и кузин, старуха оформила завещание на вдову старшего племянника. Пусть почтенная дама дожила до весьма преклонных лет и при этом никогда не была слишком богата, зато всегда отличалась прижимистостью и расчётливостью.