- Напали какие-то уличные ублюдки. Хотя третий-то совсем не был похож на них, – задумчиво добавил он. Казалось, сейчас, когда стало понятно, что Арт не умрёт немедленно, напряжение потихоньку отпускало Эрика, и он еще задумчивее добавил: - Нет, вот он точно не похож на уличного, хотя и, безусловно, уб… – он покосился на жену и проглотил ругательство.
- Лотта, горячей воды, чистое полотенце, и пусть на кухне приготовят глинтвейн господину барону, – скомандовала Эльза.
Вернувшийся конюх велел крепко держать пса, и Эльза с бароном чуть придавили массивную тушу к столу. Пока Джейм колдовал, ощупывая и складывая кости, а потом ещё и прокалывал вздутую кожу там, где скопилась кровь, им пришлось стоять лицом друг к другу, что вызывало у баронессы некоторое смущение.
Лапу Арта зафиксировали между двух деревяшек, и конюх, смазав рану вонючей мазью и плотно забинтовав, сообщил:
- Теперича все в руках Божьих, но помереть не должон: собаки живучие. Есть ему сегодня и завтра не надобно, а вот воды давайте вдосталь. Ну и это самое… - он покосился на стоящую баронессу и почти шёпотом сообщил Эрику: – По нужде придётся на руках носить, сам он не дойдёт.
- А долго… - Эрик на мгновение прервался, оглядел комнату и как будто только сейчас заметил, что кроме него, Арта и Эльзы здесь есть ещё и Лотта, и стоящая в дверях Берта, и выглядывающий из-за её плеча лакей. – Когда его можно будет перевезти?
Джейм снова поскрёб неряшливую щетину на лице и ответил:
- Кто ж его знает? Но седмицы бы две не тревожить: оно только на пользу. Только и на столе негоже оставлять, не уследите. На пол бы его.
Эрик растерянно взглянул на хозяйку дома и Эльза с лёгким вздохом ответила на невысказанный вопрос:
- Разумеется, оставайся. Это гостевая комната. Сейчас я распоряжусь...
* Мизогиния — ненависть, пренебрежение или укоренившееся предубеждение по отношению к женщинам любого возраста.
Поскольку изменить уже было ничего нельзя, Эльза приказала собрать всю прислугу в доме и, с некоторым трудом оторвав Эрика от Арта на несколько минут, представила его слугам:
- Мой муж, господин барон Эрик фон Герберт.
Благо, что её положение позволяло ей не давать никаких объяснений дурацкой ситуации. Возникла немая пауза. Потом, сообразив, слуги начали кланяться и представляться. Но Эрик, прервав торжественную церемонию небрежным взмахом руки, сказал только:
- Потом. Все потом… – и ушёл в комнату к собаке.
Эльза посмотрела на начинающее гудеть сборище и тихонько отправилась в свою комнату. Нужно было «переварить» случившееся и обдумать, как себя вести дальше. Она честно пыталась разложить ситуацию по полочкам, но как-то вот всё время сбивалась мыслями к раненому Арту. Почему-то сейчас здоровье собаки волновало её больше, чем судьба их с Эриком непонятных отношений.
Баронесса даже попыталась лечь спать, но, проворочавшись около часа и бессмысленно пялясь в темноту, наконец сдалась, вылезла из-под тёплого одеяла, с трудом накинула домашнее платье, так и не сумев зашнуровать его на спине, и, прикрыв все это шалью, отправилась по затихшему дому в комнату мужа. В дверь постучала еле-еле, не зная, не спит ли там кто-нибудь. Тишина была ей ответом, и она замерла, раздумывая, стоит ли постучать второй раз. Дверь распахнулась совершенно неожиданно. На пороге стоял Эрик. Хмуро кивнув ей, посторонился и пропустил в комнату.
Горели свечи, Арт дремал на своей подстилке, но все равно разговаривали они почему-то шёпотом:
- Ну что, как он?
- Плохо… Я подвинул ему воду, но он не стал пить.
Эльза вновь взглянула на лежащего у стены пса и заметила на полу рядом с ним большую подушку: похоже, Эрик так и сидел рядом собакой, опираясь на стену спиной и поглаживая беднягу, давая ему понять, что хозяин тут, рядом и никуда не уйдёт. Секунду подумав, Эльза взяла вторую подушку с кровати, кинула её возле стены и уселась, подвернув ноги. Эрик пожал плечами и вернулся на своё место.
Его рану уже обмыли, ссадина на лице подсохла и больше не кровоточила.
- Ты не голодный?
- Нет. Я бы хотел горячего чаю, если можно.
Встав и на цыпочках выйдя из комнаты, Эльза распорядилась на кухне, застав там только старшую повариху. Пришлось подождать, пока та соберёт на поднос все необходимое. Будить горничную баронесса не хотела, так что и тащить поднос пришлось самой. Заодно она взяла несколько свечей: столько, чтобы хватило до утра.
В комнату она больше не стучалась, а просто вошла и выставила добычу с подноса на полированное дерево стола. Шёпотом позвала:
- Садись.
Как только Эрик встал со своего места, Арт открыл глаза и, жалобно скульнув, попытался встать. Барон шлёпнулся на подушку и, поймав взгляд Эльзы, отрицательно помотал головой.