В это время останки убитого императора находились еще в Зимнем дворце. Покойный был одет в мундир Преображенского полка, но, вопреки похоронному ритуалу царей, не было ни короны на голове, ни орденов. Однажды в беседе с Екатериной Михайловной Александр сказал:
— Когда мне придется предстать перед Господом, я не хочу иметь вид цирковой обезьяны, да и не время будет тогда изображать величество.
Ежедневно утром и вечером у гроба служили панихиды. 18 марта, накануне перенесения тела в собор Петропавловской крепости, Победоносцев присутствовал на последней панихиде. Вернувшись домой, он писал одной своей приятельнице:
«Сегодня присутствовал на панихиде у катафалка. Когда служба закончилась и все покинули церковь, я увидел, как из соседней комнаты вышла вдова покойного. Она едва держалась на ногах и шла, опираясь на руку сестры. Рылеев сопровождал ее. Несчастная упала перед гробом.
Лицо императора покрыто газом, который запрещено было подымать. Но вдова порывистым движением сорвала вуаль и покрыла долгими поцелуями лоб и все лицо покойного. Потом она, шатаясь, вышла. Мне было жаль эту бедную женщину».
В тот же вечер Екатерина Михайловна вновь пришла к гробу усопшего. Она срезала свои роскошные волосы и положила их под руки покойному. Это был последний дар ее любви.
Непосредственный участник похорон Александра II Морис Палеолог писал: Тот день был холодным… Меж длинных гранитных набережных пышно раскинула Нева свой ледяной убор… Луч солнца сиял на золотом шпиле Петропавловской крепости, привлекал взоры к куполу собора и к бастионам государственной тюрьмы.
Внезапно раздаются три пушечных залпа из крепости, поднявшей черный флаг с императорским гербом. Весь город звучит колоколами. На Адмиралтейской набережной показывается погребальное шествие. Впереди отряд конной гвардии. За ним тянется вереница церемониймейстеров, несущих ордена и царские регалии: короны, скипетры, державы, знамена и мечи Москвы, Киева, Владимира, Новгорода, Смоленска, Казани, Сибири, Астрахани, Херсона, Польши, Ливонии, Эстонии, Курляндии, Карелии, Финляндии, Грузии и т. д. Перед каждым знаменем двое конюших ведут бранного коня, под черной попоной, с гербовым щитом данной провинции.
За этой вереницей следует корона, сверкающая бриллиантами, рубинами и топазами; она так высока и тяжела, что старый князь Суворов с трудом несет ее на золотой подушке. Это императорская корона России.
Вся историческая деятельность русских монархов, начиная с Владимира Святого и первых русских князей до последних Романовых, проходит таким образом передо мною. Никогда еще не был для меня так понятен смысл наименования царей «собирателями земли русской».
Эту большую символическую картину дополняют представители трех основных сословий империи: дворян, купцов и крестьян, со своими эмблематическими знаменами. У меня перед глазами как бы схематическое строение всего русского народа.
Два взвода кирасир заканчивают эту часть шествия.
Небольшой перерыв.
Потом пение, свечи, псалмы. Приближается духовенство.
Сильное впечатление производит эта длинная величественная процессия в одеяниях из черного бархата, расшитого серебром. Под суровым покровом мирт и византийских риз митрополиты и архиереи кажутся движущимися иконами.
За ними следует траурная колесница, запряженная восьмью черными лошадьми в креповых уборах, с белыми султанами.
Вокруг нее — 30 пажей с горящими факелами.
Внутри колесницы, по церемониалу, четыре генерал-адъютанта окружают гроб, задрапированный покрывалом из горностая и золота.
За гробом следует император Александр III с непокрытой головой, стройный и величественный, с Андреевской лентой через плечо. Великие князья его сопровождают.
Императрица Мария Федоровна, ее юные дочери, великие княгини, и придворные дамы следуют за гробом в траурных каретах. Процессия заканчивается отрядом гвардейцев.
Генерал Шанци ведет нас прямо в собор крепости. Мы успеваем прибыть туда в одно время с траурной колесницей. Император и великие князья снимают гроб и на плечах несут его к катафалку.
В освещенной церкви, перед таинственно сверкающим иконостасом, начинается дивная заупокойная литургия. Императорская фамилия размещается вправо от катафалка, придворные сановники, министры, генералы, сенаторы, представители гражданской и военной власти занимают центр. Иностранные послы со своим персоналом стоят позади царя…
Хор запел «Вечную память». Священник прочел отпущение грехов и приложил ко лбу усопшего полоску пергамента с начертанной на нем молитвой.
Остается отдать последний долг прощания.
Поднявшись по ступенькам катафалка, с глазами, полными слез, Александр III склоняется над гробом и запечатлевает последний поцелуй на руке отца. Царица, великие князья и княгини поочередно делают то же.
Послы со своим персоналом приближаются к гробу, но в это время главный церемониймейстер, князь де Ливен, просит нас остановиться.
В глубине церкви, из двери, примыкающей к ризнице, появляется министр двора, граф Алдерберг, поддерживая хрупкую молодую женщину под длинным креповым вуалем.
