Провозглашение Елизаветы Петровны императрицей вызвало в России во всех социальных слоях общества всеобщую радость. Русские люди надеялись, что она будет управлять державой по заветам своего отца-реформатора. Мысль о преемственности наследия преобразователя А. П. Сумароков выразил следующими словами:
В проповедях дворцовый переворот 25 ноября изображался как гражданский и религиозный подвиг лично Елизаветы Петровны, а оды М. В. Ломоносова и А. П. Сумарокова пропагандировали концепцию «возрождения России ото сна».
Елизавета Петровна одновременно с обнародованием манифеста отметила наградами и повышениями по службе преданных ей людей — участников дворцового переворота под русским знаменем. Медик Лесток, наиболее способствовавший организации переворота, стал действительным тайным советником, первым придворным медиком и директором Медицинской коллегии, которая подчинялась только императрице. Елизавета Петровна пожаловала ему личный портрет, осыпанный бриллиантами, а также деньги. Другие наиболее активные участники события 25 ноября 1741 года получили государственные должности и генеральские чины. Князь А. М. Черкасский был назначен канцлером, А. П. Бестужев-Рюмин — вице-канцлером, князь В. Долгоруков — президентом Военной коллегии. Хотя Алексей Разумовский не был непосредственным участником переворота, он стал поручиком лейб-гвардии с чином генерал-поручика и одновременно с братьями А. И. и П. И. Шуваловыми и М. И. Воронцовым был пожалован в действительные камергеры. Кроме того, сторонники Елизаветы Петровны были щедро награждены землей и крепостными крестьянами.
Императрицей были специально вознаграждены гвардия и полки Петербурга. Гренадерскую роту Преображенского полка Елизавета Петровна отметила особо: она стала называться лейб-компанией, все унтер-офицеры, капралы и рядовые стали потомственными дворянами, их имена внесли в дворянскую книгу, офицеров приравняли к генеральским чинам. Сама императрица согласилась быть капитаном этой роты. В именном указе, изданном в последний день счастливого для Елизаветы Петровны 1741 года, говорилось: «Понеже во время вступления нашего на всероссийский родительский наш престол полки нашей лейб-гвардии, а особливо гренадерская рота Преображенского полка, нам ревностную свою верность так показали, что мы оною их службою, помогающую нам всемогущему господу богу, желаемый от всего государства нашего успех в восприятии престола безо всяких дальностей и не учиня никакого кровопролития получили; и яко же мы в том благодарны есть господу богу, подателю всех благ, за неизреченную его милость к нам и всему государству нашему, так, имея во всемилостивейшем нашем рассуждении и верную службу вышеописанных, не можем остаться, особливой нашей императорской милости к ним».
30 ноября 1741 года состоялось первое торжество в новое царствование — отмечался орденский праздник Андрея Первозванного. После службы в придворной церкви Елизавета Петровна пожаловала кавалерскую ленту троим генерал-аншефам — Румянцеву, Чернышеву и Левашеву, действительному тайному советнику Бестужеву-Рюмину, а генералу Ушакову, графу Головину и князю Куракину, уже имевшим этот орден, — золотые цепи к нему.
Сенат получил императорские указы о предоставлении свободы пострадавшим в царствование Анны Иоанновны, и многие опальные вернулись из ссылки. Уже 4 декабря 1741 года были, например, восстановлены в прежних чинах князья Василий и Михайло Долгорукие. 8 января 1742 года дети казненного Волынского получили все конфискованное имущество отца. Возвратился из далекой сибирской ссылки и бывший до 1731 года первым лицом при дворе цесаревны Елизаветы Петровны сержант Семеновского полка Алексей Шубин, сын бедного владимирского помещика. Однажды неосторожно высказавшись об императрице Анне Иоанновне, он был схвачен и после наказания кнутом и вырезания языка сослан на Камчатку.
В 1745 году императрица Елизавета Петровна возвратила из сибирской ссылки ту, у которой когда-то сама целовала руку как у своей будущей государыни. Речь идет о бывшей невесте императора Петра II княгине Екатерине Долгорукой. Только один раз в жизни эта гордая и независимая женщина снизошла до просьбы: из березовского заключения она просила Анну Иоанновну, чтобы ей разрешили выйти замуж хотя бы за солдата. Возвращенная княжна вышла замуж за А. Брюса.
Между тем в Петропавловской крепости, где находились арестованные генерал-фельдмаршал граф Миних, министры правительства Анны Иоанновны графы Остерман и Головкин, обер-гофмаршал граф Левенвольд, президент Коммерц-коллегии барон Менгден (брат фрейлины Анны Леопольдовны Юлианы Менгден), действительный статский советник Тимирязев и секретарь Кабинета министров Яковлев, работала особая комиссия во главе с генерал-прокурором князем Никитой Трубецким для выявления вины каждого.
