По определению Сената их приговорили к смертной казни. «17 января утром по всем петербургским улицам, — пишет С. М. Соловьев, — раздавался барабанный бой: народу объявили, что на следующий день в 10 часов утра будет совершена публичная казнь над врагами императрицы и нарушителями государственного порядка. 18 числа с раннего утра толпа уже начала собираться на Васильевском острове, на площади перед зданием коллегий».
После того как часы пробили десять, на Сенатской площади, где стояло шесть тысяч гвардии и множество народа, появились осужденные. Впереди всех на простых санях везли больного ногами Остермана. За ним шли Миних, Головкин, Менгден, Левенвольд и Тимирязев.
Четыре солдата подняли Остермана и внесли на эшафот, посадив его там на стул. Сенатский секретарь зачитал приговор бывшему адмиралу, в котором тот обвинялся в сокрытии духовного завещания Екатерины I, в составлении проектов против Елизаветы и в пользу принцессы Анны Леопольдовны, а также в других государственных преступлениях. Свое несчастье Остерман перенес с твердостью, его лицо, обросшее бородой, было спокойно. Он слушал обвинения с непокрытой головой.
Наконец секретарь, зачитав пять листов приговора, объявил решение Сената: виновного колесовать. На эшафоте лежали две плахи и топор. Солдаты, сняв графа с носилок, положили его голову на плаху, лицом вниз. Палач расстегнул осужденному воротник рубашки и обнажил шею. В этот момент секретарь Сената подошел к Остерману и зачитал другую бумагу: «Бог и государыня даруют тебе жизнь». Императрица заменила ему казнь на вечное заточение в Березов. После этого гвардейцы вновь подняли больного графа и снесли вниз, посадив в сани. Сохраняя спокойствие, осужденный Остерман попросил свои парик и колпак и надел их.
Фельдмаршал Миних, одетый в серое платье, поверх которого был красный плащ, спокойно взошел на место, где объявляли приговор. Решение Сената четвертовать бывшего президента Военной коллегии Елизавета Петровна заменила вечной ссылкой. И Миних слушал секретаря с полным хладнокровием. Приговоренные к отсечению головы графы Левенвольд, Головкин, барон Менгден также были помилованы императрицей с заменой казни ссылкой. Уже на следующий день осужденные были отправлены в Сибирь. Супруги Остермана, Миниха и Головкина последовали за своими мужьями.
Свою долгожданную победу Елизавета Петровна отметила торжественной коронацией в Москве.
По решению Сената ее подготовкой руководили граф Семен Салтыков и архиепископ Новгородский Амвросий Юшкевич. В связи с предстоявшей торжественной коронацией в Первопрестольной одно из распоряжений императрицы относилось к кавалергардам. В ее указе от 31 декабря 1741 года говорилось: «Божиею Милостию Мы Елисавета Первая, Императрица и Самодержица Всероссийская, и прочая, и прочая… А гренадерскую роту Преображенского полка жалуем: определяем ей имя — Лейб-Компания, в которой капитанское место Мы, Наше Императорское Величество, соизволяем сами содержать и оною командовать, а в каком числе, каких чинов оная Наша Лейб-Компания состоять имеет, и, какие ранги обер- и унтер-офицерам и рядовым Мы Всемилостивейше пожаловали, то следует при сем…» Когда лейб-компания впервые явилась на парад в новой форме, то она оказалась не чем иным, как восстановлением формы, учрежденной императором Петром I для обер- и унтер-офицеров гвардии. Лейб-компания утверждалась как придворная стража.
В состав лейб-компании вместе с А. Г. Разумовским, М. Л. Воронцовым и двумя братьями Шуваловыми (Александром и Петром) вошли 381 человек. Сама лейб-компания состояла из двух групп, а именно: 1) бывших «при благополучном восшествии Ея Императорского Величества на всероссийский Императорский, наследний престол» и 2) не бывших при этом событии. Разумеется, «бытность» имела исключительное значение для 68 кавалергардов и особенно была замета при наложении на них уголовных наказаний и при увольнении в отставку.
Из Санкт-Петербурга Елизавета Петровна со своим двором выехали 23 февраля 1742 года и 26 февраля остановилась в селе Всехсвятском, в семи верстах от Москвы.
28 февраля 1742 года жители Москвы услышали девять пушечных выстрелов, сопровождаемых колокольным звоном. Это был сигнал о том, что приближается церемониальный поезд императрицы. У Тверских триумфальных ворот Елизавету Петровну встретили и поздравили с благополучным прибытием московский вице-губернатор, руководители комиссий, другие официальные лица. От Тверских ворот до Успенского собора шпалерами стояли войска, улицы в центре города были запружены народом.
