– Добрый вечер, мама.
Графиня Трент ворвалась в комнату, как фрегат на всех парусах. Она всегда была грозной фигурой, особенно в приступах ярости, но Макс уже с десятилетнего возраста умел стоять на своем. Правда, пришлось посмотреть смерти в глаза на поле боя, чтобы навсегда избавиться от робости перед матерью.
– Как ты мог подумать о женитьбе на этой… этой…
– Кого ты называешь «этой», мама?
– Шалунью. – Графиня с презрением произнесла это слово, будто его было стыдно употреблять в приличном обществе. Уж если выбирать между войсками Наполеона и леди Трент…
– Какую шалунью? – невинным тоном спросил он.
Графиня поперхнулась от возмущения.
– У тебя шашни сразу с несколькими?
– Полагаю, ты имеешь в виду Пандору Эффингтон? Нет, мама, ее одной вполне достаточно, – улыбнулся он.
– Такой точно достаточно. – Она выпрямилась во весь рост и смерила Макса взглядом, который преследовал его в детских кошмарах. – Я этого не позволю!
– Об этом нечего говорить. – Он улыбнулся, отметив, как забавен гнев матери.
Ее глаза округлились.
– Я запрещаю!
– Ничего не поделаешь, – пожал он плечами. – Я женюсь на ней. Здесь я уверен в победе.
– Ты говоришь об игре, в которую с ней играешь? Об этом нелепом пари? – Она сурово посмотрела на него. Каждый, буквально каждый, кого я знаю в Лондоне, говорит об этом. Никогда еще я не испытывала такого унижения.
Макс приподнял бровь:
– Я не знал, что и ты в этом участвуешь.
Она продолжила, словно не слыша его слов:
– Мой единственный сын заключает пари на свое будущее с особой, которая может стать матерью его наследников! Моих внуков. Это сверх всякой меры. – Она схватилась рукой за лоб, прикрыла глаза и с мольбой протянула другую руку к сыну. – Я не переживу этого. Мне сейчас сделается дурно.
Макс еле сдерживал смех. Он уже не раз видел эту сцену.
– Тогда, мама, подойди ближе к дивану. Будет удобнее падать.
Она открыла глаза и холодно посмотрела на него.
– Благодарю за заботу, но мне уже лучше. – Она подошла к дивану и опустилась на подушку с видом королевы, снизошедшей до разговора со своими слугами. – Скажи мне, Макс, почему именно она? Почему из всех женщин Лондона и даже Англии ты выбрал именно ее?
Он улыбнулся скорее самому себе, чем ей.
– На это есть много причин, мама. Сомневаюсь, что ты поймешь.
Ее глаза сузились, и она изучающе посмотрела на сына.
Затем вдруг всплеснула руками.
– Боже правый, ты влюблен! – Она глубже уселась на диван и замахала рукой, словно веером. – Мне сейчас действительно станет дурно.
– С чего ты решила, что я влюблен?
Графиня Трент с пафосом произнесла:
– Я твоя мать. И нравится тебе или нет, но я знаю тебя. Я вижу это по твоему лицу.
– Правда? – пробормотал он. – Как интересно.
– В этом нет ничего интересного. – Ее голова откинулась на спинку дивана. – Это ужасно. – Она снова вскинула голову. – Ты знаешь, что она одна из Эффингтонов?
– Да. Внучка герцога.
– Ну, это хоть что-то. А ты знаешь, как ее называют?
– Шалунья с Гросвенор-сквер? На самом деле она сделала не так много, чтобы заработать это прозвище, мама.
– Ха! А дуэли? А пари? Господи, Максимилиан! – Ей, видимо, надоело играть, и она прямо посмотрела на сына. – Ведь уже восьмой год она посещает «балы невест».
– Седьмой, мама, – возразил Макс с улыбкой.
– Не важно. – Она устало махнула рукой. – Удивительно, что она до сих пор не замужем, если, как ты говоришь, она не сделала ничего такого, чтобы заслужить свою репутацию.
– Она до сих пор не вышла замуж, – с улыбкой произнес Макс, – потому что не встретила меня.
Глаза графини округлились, словно она не могла поверить в такую глупость. Затем она рассмеялась.
– Максимилиан, ты такой забавный! Ей повезло, что она тебя дождалась.
– Спасибо, мама.
Она облегченно вздохнула.
– Этот твой тон я тоже знаю. Я не смогу отговорить тебя, так ведь?
– Да.
– Ты так же упрям, как и твой отец.
– Я полагаю, ты желаешь мне добра.
– Конечно, но все равно такая перспектива меня не радует. – Она снова вздохнула. – Не понимаю, как ты можешь желать брака с женщиной, которая была вовлечена в скандальную историю с твоим ближайшим другом.
– Ближайшим другом? – Он смущенно поднял бровь. Кого ты имеешь в виду?
– О, ты сам знаешь. – Она сделала неопределенный жест рукой. – Виконта Болтона. Того, с которым она сбежала в Гретна-Грин. Когда это было, кстати? Шесть лет назад?
– Пять, – пробормотал он. Лори? Внезапное открытие поразило его. Конечно, он знал о том скандале, но как-то упустил имя человека, с которым она сбежала. Тогда это казалось не важным.
– Это он назвал ее Шалуньей с Гросвенор-сквер. Если я не ошибаюсь, она разбила ему сердце. Ты разве не знал об этом?
– Нет.
Теперь, конечно, все выглядело по-другому. Категоричный отказ Лори признать какие-либо отношения с семьей Эффингтонов. То, как он и Пандора вели себя в Эффингтоп-Холле…
«Странно, как мы обречены повторять ошибки прошлого».
Ошибки прошлого? У него засосало под ложечкой.
– Что случилось?
– Ничего, мама.
Или сразу все. Он взял со стола письмо Лори и перечитал дважды, обращая внимание на выделенные слова.
Не-Шотландия-вернусь-через-пять-дней-игра-заканчивается.
