Не потому, что Караваев ведет себя по-рыцарски и не бросает на произвол судьбы девушку, оказавшуюся в трудной жизненной ситуации. Просто не может ведь мужчина с таким хорошим вкусом (любящий правильный кофе, носящий идеальные рубашки и симпатизирующий Люсе) приходиться кем-то близким противной тетке в старомодной панаме!
– Железный аргумент, Петрик с ним точно согласился бы, – хмыкнул здравый смысл.
– Ой, Петрик же!
Я вспомнила, что к приезду моего друга наша квартира должна сиять чистотой, и тут же позвонила обещавшему это организовать Караваеву.
Благо ночью он собственноручно вбил в допотопный мобильник Ба Зины свой телефонный номер.
– «Буревестник» слушает, – ответил мне незнакомый девичий голос.
Это меня почему-то мгновенно взбесило.
– А почему не реет? – спросила я злобно.
– Как? – не поняла дева.
– Гордо! – ответила я. – А если вы спросите «Где?», то между тучами и морем, над седой равниной моря. А вот какого – не знаю, это уже на ваше усмотрение.
– А, вы хотите к морю! Так у нас есть отличные предложения и по пляжному отдыху, и по круизам! – обрадовалась дева.
Я молча оборвала звонок. Очевидно, Караваев дал мне свой рабочий номер, вот идиот!
– Чей-то идиот, – с намеком шепнул здравый смысл.
И я решила, что напрасно доверилась этому коварному типу.
Определенно, к Караваеву надо присмотреться с усиленным подозрением.
Сделав себе соответствующую зарубку на память, я достала из сумки половинку тетрадки из шкафа Ираиды и рассмотрела данный манускрипт, оказавшийся адресной книжкой. На страничке с буквой «С» я даже увидела кое-что знакомое – адрес Ба Зины и мой собственный. Причем сначала под именем «Суворова Люся» был записан адрес той квартиры, в которой я жила с Вадиком, а позже – той, в которой я живу с Петриком. На ту же букву была еще какая-то Суворова Вероника, но я ею не заинтересовалась, зная, что родственниц с таким именем у меня нет.
Потом я допила свой кофе, поставила чашку на стол и развернулась на стуле, чтобы вытянуть из-за спины сумку.
Я не растяпа какая-нибудь. Однажды в Риме воришка на мотороллере сдернул планшетку с моего плеча, с тех пор я ношу сумку на ремне через грудь, а сняв ее за столом (сумку, а не грудь – грудь у меня своя, не съемная), пристраиваю поклажу на стул таким образом, чтобы защищать ее и спиной, и той же грудью.
Увы, на сей раз меня это не спасло!
Я даже понять не успела, что происходит, как вместе со стулом упала на бок, больно ударившись головой о камень террасы. Не отключилась, но потратила бездну времени на то, чтобы распутать ножки – свои и стула, на четвереньках выбраться из-под стола и распрямить заклинившую спину.
Подоспевшая официантка помогла мне отряхнуться и в лучших традициях голливудского кинематографа улыбчиво спросила:
– Вы в порядке?
– Посмотрите на меня, – нелюбезно предложила я, сдув с лица прядь, скособочившуюся а-ля челка Гитлера. – По-вашему, похоже, что я в порядке?
– Э-э-э… А вы заметили, что он у вас сумку украл?
– Что? Кто?! Как – украл?! – Я взвилась, как индийская кобра, но было слишком поздно – похитителя уже и след простыл. – Так. Вы его видели? Опишите, словесный портрет понадобится полиции.
– Ну-у-у… Это был мужчина, – неуверенно начала официантка. – Довольно высокий, худощавый, в джинсах и серой куртке или кофте. Лица его я не разглядела.
– Значит, об особых приметах говорить не приходится, – огорчилась я.
– Если только за особую примету не сойдет панама, – добавила девушка. – Ведь белая панама в это время года, согласитесь, довольно редкий головной убор.
– Не самый редкий, одну такую я уже сегодня видела, правда, на женщине…
Я осеклась.
– Так-так-так! – зачастил мой здравый смысл. – Панама! Точно! Эти двое следили за тобой!
– Зачем?
– Я тоже не понимаю, зачем носить такое уродство, – согласилась официантка.
– Чтобы спрятать лицо, – объяснила я ей. – Панама – она ведь как ведро, закрывает всю голову!
– Похоже, негодяи решили проверить, не носишь ли ты скифское золото при себе, – объяснил очевидное мой здравый смысл. – Приятно, что они будут разочарованы.
– Вам чем-нибудь помочь? – спросила любезная официантка.
Она ничуть не волновалась: я оплатила свой кофе, когда делала заказ.
– Нет, спасибо, – я покачала головой, краем глаза зацепив бабулин мобильник, после неудачного звонка Караваеву оставшийся лежать на столе в компании бабулиного же кошелька и фотоальбома, который я несла в руках, потому что он не прошел в ручную кладь по габаритам. А вот тетрадку Ираиды я успела положить в сумку.
– Что ж, не так все плохо: телефон и деньги при тебе, пропала только чужая сумка и разные мелочи в ней, – подбодрил меня здравый смысл.
Провожаемая сочувственным взглядом официантки, я спустилась с террасы на улицу и побрела туда, не знаю куда.
Направление оказалось правильным: через пару минут мне на глаза попалась клумба, украшенная редкими цветочками и кучкой хорошо знакомого мне барахлишка. Грабитель явно не проявил похвального терпения, поспешил открыть украденную сумку за первым же углом и произвел скоростной осмотр содержимого, бесцеремонно вытряхнув его на газон.
