Я ассоциативно покосилась на высокохудожественную дверь сортира. Если снять ее с петель и вставить в раму, можно выдать за авангардистское полотно «Бодливая корова». Надо Маню-гримершу спросить, кто у нас в городе покупает произведения современного искусства…
– Я спрашиваю, откуда шишка на лбу?
– Караваев, у меня для тебя плохая новость, – вздохнула я. – Сегодня на меня напал грабитель, и я лишилась твоей сумки. Прости. Когда я разбогатею, обязательно куплю тебе новую.
– Серьезно? Грабитель унес мою сумку? – Караваев весело удивился.
– Ты так радуешься, словно даже хотел от нее избавиться, – с подозрением заметила я. – Признавайся, что не так было с этой сумкой? Может, твои экскурсоводы годами водили с ней группы сталкеров в Чернобыль?
– Неужели я дал бы девушке радиоактивную сумку?!
– Ну… Если бы хотел эту девушку уморить…
– Эх, Люся, Люся! – Караваев сокрушенно покачал головой и пошел в дом, неумело изобразив уныние.
– Я даже не знаю, что сказать по этому поводу, – признался мой здравый смысл.
– Тогда помолчи, – попросила я, тупо глядя в удаляющуюся идеальную мужскую спину.
Оскорбленный – или старающийся выглядеть таковым – Караваев понуро убрел в дом, но, не дождавшись моего крика «О, прости! Прости меня, глупую Люсю!», через минуту кукушечкой высунулся в окошко и как ни в чем не бывало спросил:
– Кто-нибудь хочет пиццу?
Бывало ли, чтобы кто-то не хотел?
Эмма бросил кисти, Брэд Питт материализовался из тени под жасмином, но я опередила их обоих и выхватила самый большой кусок пиццы буквально из-под ножа.
– Осторожнее! – вздрогнул Караваев. – Тебе к синякам и шишкам еще пореза не хватает!
– Критикуешь мою внешность?
– Скорее уж твой образ жизни!
– А что не так с твоим образом жизни, Люсь? – спросил меня подоспевший Эмма. – По-моему, это не жизнь, а просто мечта! Живешь себе одна в таком милом домике, вокруг природа, красота, тишина, и никто тобой не командует, не поучает, не заставляет делать то, что тебе вовсе не нравится. У тебя даже собака есть!
– Это похоже на откровение, – с интересом глядя на Эмму, вполголоса сказал мне Караваев. – Сдается мне, наш беспамятный мальчик жил в стесненных условиях экологически грязного города с авторитарной родней, не позволявшей ему завести домашнее животное…
– Как Малыш до встречи с Карлсоном, – кивнула я, и Караваев оглядел себя сверху вниз и тревожно задумался, а кто при таком раскладе тут, собственно, Карлсон?
– Ты что-то вспомнил? – спросила я Эмму, но тот уже набил рот пиццей и только и мог, что помотать головой.
– Жаль.
Я уже как-то привыкла к присутствию в именьице этого милого бестолкового парнишки и все же испытывала горячее желание сплавить его до дому, до хаты всякий раз, когда видела, с каким аппетитом и скоростью он поглощает провиант.
– Однако тему художеств, я думаю, надо продолжать прорабатывать, – сказала я Караваеву. – Похоже, истина где-то там.
– В сортире? – заинтересовался Эмма.
– Да ты, батенька, философ! – разулыбался Караваев. – Надо тебе попробовать мандалу сложить.
– Вот зачем вы, Михаил Андреевич, при даме такие слова говорите? – упрекнул его наш юный друг.
Тут я взоржала, потеряла бдительность, и Брэд Питт стянул у меня из-под руки кусок пиццы.
Я оглядела опустевшую коробку и вздохнула.
Эмма и пес совершенно одинаково повернулись ко мне боком, плечом прикрывая все свое недоеденное и опасливо косясь в мою сторону.
– Если ты, Люся, закончила трапезу, то я тоже хочу сообщить тебе пару новостей, – светски молвил Караваев, интригующе поманив меня пальцем на простор двора.
– Хорошую и плохую? – уточнила я, послушно перебираясь за тот стол под яблоней, который совершил стремительный карьерный взлет с обеденного до компьютерного.
Караваев пожал плечами:
– Суди сама. Новость первая: убийство журналиста Вадима Антипова – тема номер один в местной прессе.
– Это было предсказуемо и ожидаемо, – сказала я. – Убийство – не кража, которую можно было замолчать, спасая честь мундира. Да даже если бы Левиафан самолично лег на пороге, препятствуя коллегам разнести шокирующую новость по всему свету, это не помогло бы: уверена, информация была мгновенно выплеснута в соцсети.
– Согласен. – Караваев кивнул. – И рад, что ты не проявляешь по этому поводу лишней нервозности. Теперь слушай вторую новость: скифский меч, которым убили Антипова, оказался ненастоящим.
– В смысле – ненастоящим? – не поняла я. – Да я Вадика с этим мечом в груди видела вот так же близко, как сейчас тебя, и могу уверенно утверждать, что меч был вовсе не бутафорский!
– Он не был бутафорским, – согласился Караваев. – Но не был и скифским. В смысле, его не скифы сделали. Это была довольно точная копия музейного сокровища, созданная в настоящее время и из современных материалов.
– Не из золота?!
– Из сплава, очень похожего на золото.
– Стоп! – я подняла руку. – Помолчи немного, мне нужно подумать.
Оставив Караваева под яблоней, я вышла за калитку и принялась расхаживать перед ней туда-обратно, стимулируя физкультурой умственную деятельность.
