- Что-то не припомню, чтобы тебя когда-либо волновало, чего я желаю, а чего нет, - заметил Хмель, сверкнув золотом глаз из-под кустистых бровей.
- Ты прав, - легко согласился Димор, - но я решил, что пришло время исправляться и браться за ум.
- Не потому ли, что под угрозой твое обожаемое королевство, а, король?
- С чего бы ему быть под угрозой?
- Если Вельвет прихлопнет заезжего принца... - сказав это, Вирохмель небрежно пригубил вино с виноградника своего отца и, оценив вкус, одобрительно причмокнул полными губами.
- Я пришел говорить начистоту, - сказал на это Димор, так и не притронувшись к собственному кубку. Взгляд его глаз тоже окрасился в желтый цвет. Увидев эту перемену впервые, Джонол назвал такой взгляд расплавленным золотом белого Ильжуйского. Именно это вино принес с собой Димор. Сын виноградаря не мог пропустить такой намек. И не пропустил, надо полагать, просто пока не подает вида. Умный, чертяка! Матерый. За эти годы еще больше заматерел. Впрочем, не он один.
- И что же ты мне скажешь? - С насмешкой в голосе вопросил Хмель.
- Передай Вельвету, что у него есть два пути: попытаться проникнуть в мои личные покои в течение последующих суток и прикончить мальчишку, пока он в беспамятстве, либо подождать эти сутки с надеждой, что тот сам отбросит копыта.
- С чего это ему в беспамятстве валяться? Ты его что, снасильничать решил? Непохоже на тебя. - Хмель продолжал ерничать, но взгляд его сделался цепким. Он явно начал догадываться об истинной причине происходящего. Ведь, как и любому новоиспеченному Тентервилю, ему через третьи лица передали его личный экземпляр истории наследия.
- В противном случае через сутки он очнется Тентервилем, - негромко сказал Димор и взялся за свой кубок.
Хмель хотел что-то сказать, но в этот момент из-за шторы, за которой скрывалась небольшая ниша, выскочил юноша лет девятнадцати, с горящим взглядом темно-карих глаз и светлыми, соломенными волосами.
- Ты сделал его братом?
- Нет.
- Но как же... - растерялся юный Вельвет.
- Джонол так и не сказал тебе. Но братьев кусают в предплечье, и это, как ты понимаешь, не смертельно. Только возлюбленным вгрызаются в шею. От такого укуса человек может легко умереть.
- И умрет, если силы любви окажется недостаточно, чтобы привязать его к тебе и к этому миру. - Хрипло выдавил из себя Хмель, бросив мимолетный взгляд на юного убийцу.
Потом снова встретился глазами с Димором, который заметил мимолетную слабость брата и улыбнулся со знанием дела. Джонол нахмурился.
- Есть что сказать, говори! - Потребовал теневой король Сумерек у правителя королевства.
- И скажу. Только не тебе, а Вельвету. - И Димор демонстративно повернулся к юноше. Тот смотрел из-под светлых бровей хмуро и выжидающе. Король же улыбался. - Полагаю, Джонол так и не сказал тебе, что стало для него последним аргументом, после которого он согласился стать моим братом.
- И что же?
- Волк! - Угрожающе прикрикнул на него Хмель.
Димор не престал улыбаться, бросив короткий взгляд на брата.
- Как скажешь, братишка, - протянул он и снова посмотрел на Вельвета. - Я скажу тебе вот что, врагу не пожелаешь те чувства, которые испытываешь, понимая, что из-за твоей любви может погибнуть тот, к кому ты привязался всем сердцем. Но Тентервили - однолюбы. Если удалось на своем жизненному пути встретить своего человека, мы уже не сможем его от себя отпустить. Жажда обладания становится такой сильной, что, если подпустить его к себе чуть ближе, можешь не сдержаться и... - Димор запнулся. Он давно уже не улыбался, а говорил всерьез, - ... укусить его. Я мог бы увидеть в тебе брата, как ты того хотел, когда пришел во дворец пару лет назад и разыскал меня...
- Что? - Ошеломленно выдохнул Джонол, для которого это стало новостью. Впился взглядом в лицо юноши, но тот лишь презрительно фыркнул и отвернулся, полностью сосредоточив все свое внимание на Диморе.
- Но я не хочу переходить дорогу старшему брату, - спокойно завершил свою речь Димор и залпом осушил свой кубок.
Пауза затянулась. Его собеседники не смотрели друг на друга. И могло сложиться впечатление, что каждый из них погружен в свои мысли. Но это было не так. Кто-то должен был сделать первый шаг. Что им мешает? Страх. Это же очевидно! Каждый боится ошибиться. Но Димор, которому Тей исправно докладывал о том, как обстоят дела у его старшего братца, устал от недоговоренности и чувства вины. Конечно, это он виноват, что отношения этих двоих до сих пор были такими запутанными и неоднозначными. Если бы он не вмешался тогда, если бы не сыграл на чувствах обоих...
