– Знаю. Я извинилась. Слушай, Джо, мне надо тебе кое-что сказать. – Так не может продолжаться. Недосказанность, отсрочки, полуправда. И вранье. – Я… Я… – Ясмин не удавалось произнести больше ни слова. Изо рта вырывалось только странное протяжное бурчание. Таких звуков она вдоволь наслушалась в отделении для больных деменцией.
– Ты поперхнулась? Все в порядке? Хочешь воды?
– Нет, я в норме. Мне нужно облегчить душу. Хочу, чтобы ты знал…
– Ты кого-то убила? – улыбнулся Джо.
Она покачала головой.
– Слушай, – сказал он, – что бы там ни было, я уверен, что, как только ты об этом расскажешь, тебе станет легче.
– Нет. Я сделала кое-что плохое. Кое-что ужасное.
– Ладно, выкладывай, – весело сказал он. – Что-то сомневаюсь, что все настолько ужасно. Ты не способна на плохие поступки. Ты самый разумный, добрый и хороший человек, которого я знаю.
– Я не готовилась к экзамену. Отец страшно рассердится.
– Как это не готовилась? Ты же столько ночей допоздна сидела за учебниками. Тебе не о чем волноваться. Готов поспорить, ты сдашь на отлично.
– Все, что я делала, – это лежала на том бархатном диване в библиотеке твоей мамы и читала романы. Я только притворялась, что занимаюсь! Я врала. Тебе, ему, себе самой. Я вообще не собираюсь идти на экзамен. – Ясмин разрыдалась от бессилия. Самый добрый человек, которого он знает! Разве можно ему признаться!
– Ясмин! – Он прижал ее к себе и поцеловал в макушку. – Ты же в курсе, какая ты потрясающая? Плевать на экзамен. Подумаешь! Сдашь в следующем году. Какая разница!
Она позволила себя успокоить и вытерла глаза.
– Я даже не уверена, что еще хочу быть врачом. И что вообще когда-то хотела. Это отец хотел, чтобы я занялась медициной.
– Ну так брось ее и займись чем-то другим.
– Но чем? Чем еще я могу заняться?
– Чем хочешь. Я буду поддерживать тебя, пока ты переучиваешься.
– Ты правда думаешь, что у меня получится?
– Конечно. Что угодно.
– Спасибо. – Ясмин приподнялась в кровати, чтобы взглянуть ему в глаза. Глаза, которые смотрят ей прямо в душу и видят то, чего никто другой не замечает. Разве не это имеют в виду, когда говорят, что встретили вторую половинку?
– Я тоже хочу кое о чем с тобой поговорить. – Он улыбнулся, но его лицо снова помрачнело. – Слушай, наверное, сейчас не лучшее время, но подходящего момента не существует. Подходящий момент никогда не наступит, так что почему бы не покончить с этим сейчас. – Он стал массировать виск
– Голова болит?
– Да. То есть нет.
– По-моему, ты заболеваешь. Дай пощупать твои лимфоузлы.
– Я хочу, чтобы мы всегда были честны друг с другом, – сказал он хрипло. – И мне кажется… Мой психотерапевт говорит…
– Что говорит твой психотерапевт?
– Забудь про психотерапевта. Он говорит, что мне нужно отложить этот разговор, но мне необходимо поговорить с тобой сейчас.
– Ладно, – сказала она. – Давай.
Но он молча закрыл глаза. В тусклом свете ночника его голый торс на фоне белых подушек казался золотым. Ясмин села по-турецки на одеяле лицом к нему. Джо шевелил ртом и сглатывал, словно сдерживая тошноту.
– Прости, – сказал он и открыл глаза. – Я не был с тобой полностью откровенен о своей личной жизни до нашего знакомства. Но мне важно, чтобы до свадьбы ты узнала обо мне всё. Я спал со многими женщинами.
– О боже! Прекрати! Это я уже знаю. – Ясмин не желала ничего слышать. Ни сейчас, ни потом.
– Ты не… Ты знаешь не всё. Ну, про мою сексуальную историю… Я не горжусь ей и кое о чем тебе не рассказывал. Когда я говорил, что я…
– Пожалуйста! – Она закрыла ему рот ладонью. – Избавь меня от шокирующих подробностей.
Когда она убрала руку, он сказал:
– Я хочу начать с чистого листа, потому что…
Она снова зажала ему рот.
– Не хочу ничего знать. Ясно?
Этот психотерапевт – идиот. С чего бы ей захотелось узнать больше того, что Джо уже рассказал? Может, этого терапевта заводят интимные подробности. Может, он какой-то извращенец.
Джо кивнул.
– Не рассказывай мне. Обещаешь?
Он снова кивнул.
– Я неважно себя чувствую, – сказал он, когда она убрала руку от его рта.
– Бедненький. Дай потрогать. – Ясмин потрогала его лоб. – Господи, Джо, у тебя жар. Ты весь горишь!
Из машины она видела, как к входной двери один за другим подходят два курьера и как женщина – вероятно, жена – расписывается за посылки. Минут двадцать назад женщина вышла из дома, смеясь и разговаривая по прижатому к уху телефону. Гарриет ненавидит эту женщину, беззаботно занимающуюся повседневными делами.
Ровно в десять перед черным входом появляются клиенты и, переминаясь с ноги на ногу, смотрят на часы, прежде чем точно ко времени нажать на звонок. Не дай бог Джозефу сегодня назначено. Если он заметит ее машину…
Что она здесь забыла?
