– Такими темпами тебе скоро понадобится агент, – заметила Ясмин.
– Забудь про телик. Кто его смотрит? То ли дело соцсети… А знаешь, я ведь и правда могла бы изменить мир к лучшему. Если стану популярной, наберу подписчиков, то смогу быть инфлюенсером. Тогда я смогла бы поднимать важные темы. – Рания снова проверила телефон и улыбнулась набранному количеству ретвитов.
– Превратишься в мусульманскую Ким Кардашьян?
– Точно. Только заказухи будет поменьше. Слушай… – Она положила ладонь на плечо Ясмин. – Ты ведь могла бы пожаловаться на эту хрень на работе. Если тебе нужна правовая консультация, я знаю хорошего юриста.
– Я тоже. Гениального, – отозвалась Ясмин.
Она уже пожаловалась на придирки профессора Шаха Пеппердайну. Зачем он стал постоянно торчать в отделении? Только чтобы доставать меня? «А-а, ясно», – ответил Пеппердайн. Что ее взбесило. И: «Дарий старается быть на виду, потому что знает, что в связи с присвоением статуса Центра повышения квалификации проводятся внеплановые проверки». После чего ее опасения показались параноидальными. А еще: «Ясмин, давай встретимся после работы и нормально поговорим. Просто поговорим». Это ее напугало – вдруг он захочет больше чем просто поговорить. Или, наоборот, не захочет.
– Я только хочу сказать – если что, я рядом, – улыбнулась Рания.
– Знаю, – сказала Ясмин и обняла свою гениальную подругу.
Как и договаривались, Ариф встретил Ясмин на автобусной остановке. Он наклонился ее обнять, и, хотя она, разумеется, знала, что он выше ее, но все равно не переставала удивляться, что младшему брату приходится пригнуться, чтобы ободряюще стиснуть ее плечи.
– Хорошо выглядишь, – сказала она, отступив на шаг, чтобы его рассмотреть. Он был чисто выбрит, волосы подстрижены каскадом и уложены. Они по-прежнему закрывали уши, но не висели паклей по сторонам лица, а обрели форму и жизнь.
– Ты тоже, Апа. Нам туда. – Он показал в сторону голой дороги, ведущей к невысоким жилым домам, на первых этажах которых располагались местные магазинчики. В витринах мини-маркетов тревожно мигали рождественские гирлянды. Надувной Санта, привязанный к одной из витрин, согнулся под отчаянным углом, едва не задевая пузом растрескавшуюся брусчатку.
– Твоя очередь знакомиться с новыми родственничками, – сказал он. – Слушай, зря я наговорил тебе всякого про Гарриет. Она нормальная. Когда Ma привела ее с собой…
– Гарриет была здесь?
– Ага, на прошлой неделе. Вместе с Ма. Принесла все эти развивающие игрушки.
– О боже! Ну и как она им?
– Гарриет трушная. Так что не проблема.
– Трушная?
– Серьезно, ты слишком долго живешь с предками, – улыбнулся Ариф.
– Извини, что я не подросток. Хотя постой-ка – ты тоже.
– Апa, «трушная» значит, типа, рульная и настоящая. Она четкая тетка, если понимаешь, о чем я.
– Честно говоря, нет.
– Видишь дома, перед ними еще навесы для мусорок? Мы живем в пятом по счету, у которого красная дверь. – Когда они переходили дорогу, он держал ее за руку, словно взрослый ребенка. – Вот мы и пришли, – объявил он, изображая, по его выражению, «мажорский» голос, хотя в действительности его произношение было совершенно нормальным для выходца из среднего класса, каковым он пытался не быть. – «Четкая» на сленге значит, что она верна себе, живет по понятиям и честно и уважительно относится к людям. – Он вставил ключ во входную дверь. – Просто подними руку, если надо будет еще что-нибудь перевести, лады?
Квартирка, путь в которую лежал через клаустрофобную прихожую и вверх по узкой, тесной лестнице, завешанной фиолетовой и серебристой мишурой, занимала второй и третий этажи. Люси утиной походкой вышла на лестничную площадку, чтобы их поприветствовать. Между ее трениками и задравшимся эластичным топом виднелась темная вертикальная полоска, тянувшаяся к выпуклому пупку.
– Ясмин, красотка! Обалденное пальто, где ты отхватила такие туфли, я здоровенная, да заходи же, дай тебя расцелую, мы едим пиццу, надеюсь, ты любишь пиццу, а то можем заказать что-то еще, у нас полно разных меню.
– Ясмин, приветик! – выкрикнула Ла-Ла из-за плеча Люси. – Тебя звать Ясмин или Яс? Помнишь меня? Я Ла-Ла. Люси, уйди с дороги на минуту, ты мешаешь ей пройти!
– Гавайскую, пеперрони или всего понемногу? Дайте бедной девочке свободно вздохнуть! – Джанин, несущая две огромные коробки
– Так, куда мы дели подарки для Ясмин? – спросила Люси. – Мам, ты их под елку положила или отдельно?
Ариф положил ладонь на спину Ясмин и слегка подтолкнул ее вперед.
– Видишь, – шепнул он ей на ухо, – теперь ты член семьи.
Два часа спустя Ариф по настоянию Люси проводил Ясмин до автобусной остановки. Раньше он ни разу никуда ее не провожал, а тут вдруг провожает дважды за вечер.
Они сели под козырьком, и мимо проехали три двухэтажных автобуса. Ни один из них не направлялся в ее сторону.
– Наверное, мой только что ушел, – сказала Ясмин, потирая ладони. Вечер был холодный, но воздух не хрустел от мороза, а был сырым и промозглым, словно в темном погребе.
