Брак по любви полностью

– Я подумаю.

– Что там у тебя еще? Когда ты пришла, то сказала, что тебе нужно обсудить два момента.

Ясмин собиралась рассказать ему о мистере Бабангиде и о том, что все-таки назначила рентген, но теперь передумала. Если рентген окажется нецелесообразным, это тоже обернут против нее.

– Не помню. Ничего.

– Ладно, – сказал он. – Что ж.

– Спасибо за совет.

– Я тебя чем-то расстроил?

– Я не расстроена.

– Значит, разозлил.

– Нет. – Она закусила губу. Так нечестно. Он не должен задавать личные вопросы. Нужно держаться в профессиональных рамках. До сих пор им это удавалось. – Просто не хочу, чтобы ты считал меня ужасным человеком.

– Я так и не считаю. – Он нахмурился. – С чего бы?

– Потому что… – Ясмин шмыгнула носом и прокашлялась. – Из-за того, что сказала Ниам.

– Ниам? А что она сказала?

– Про меня и Джо. Моего парня. Ты, наверное, считаешь меня конченой сукой.

Он, по своему обыкновению, беспомощно развел руками, как бы говоря, что это, как и больничная система отопления, вне его компетенции.

– Он мне изменил, – вырвалось у нее.

– Хм, ясно. И я стал… мм, так сказать… местью.

– Ты не так понял…

– Я не жалуюсь.

Нет, он не жалуется, но ведет себя так, будто его это не касается. Похоже, ему почти не интересно. Нужно взять себя в руки.

– Ладно. В общем, спасибо, я подумаю над твоими словами. Про общую картину.

– Ты точно больше ничего не хочешь обсудить?

– Да, ничего, – ответила она. – Хотя нет. Почему ты ни разу не был женат?

Он печально, не размыкая губ улыбнулся ей:

– …Ну, я бы сказал, что ждал подходящего человека. Однако мне не раз говорили, что я… хм, «эмоционально недоступный». – Он произнес эти слова так, словно они были на иностранном языке.

– Похоже на правду, – рассмеялась она.

– Неужели? – Он тоже рассмеялся. – А мне-то казалось, что это ты. Мне казалось, что это ты недоступна.

Ужин представлял собой то же неаппетитное месиво из овощей, которым всегда угощал ее Баба. Он завел обыкновение варить большую кастрюлю по воскресеньям и растягивать ее на всю неделю. К пятнице ингредиенты слиплись в нечто вроде детского питания, слегка приправленного карри. Рис он тоже готовил впрок и порционно разогревал в микроволновке к каждому приему пищи. По неприятному контрасту с размякшими овощами рис был твердый как камень. Этим вечером Баба закатил пир горой, приготовив на гарнир картофельное карри. К сожалению, он добавил слишком много куркумы, отчего картошка горчила и выглядела радиоактивной.

Ясмин ковыряла еду на тарелке, спрашивая себя, куда делась электрическая рисоварка и нельзя ли уговорить Бабу ежедневно варить в ней свежий рис. Время от времени, бывая дома, она без особого энтузиазма предлагала приготовить ужин, но, к счастью, Баба всегда отказывался. Он находил повод для гордости в том, что прекрасно обходится без посторонней помощи.

– Баба, на работе случилось кое-что интересное. – Ясмин до сих пор не рассказала ему про инцидент с миссис Роуленд и уж точно не собиралась рассказывать сейчас. Он бы только ответил, что она поступила глупо, и посоветовал бы завязывать с этими глупостями. Зато про мистера Бабангиду ему наверняка будет интересно послушать.

– Мини, для нас интересен каждый день. Да и как иначе, ведь мы врачи. – Баба говорил самым беспечным тоном, но Ясмин стало его жаль. Его дни были исключительно однообразны.

Она рассказала ему про мистера Бабангиду. О том, как назначила рентген, не побоявшись недовольства профессора Шаха. У мистера Бабангиды был перелом правой плечевой кости, и ему нужен был гипс, а не антипсихотик, прописанный профессором Шахом. Сведения о падениях или травмах отсутствовали, но его сын, он же единственный опекун, не мог следить за ним каждую секунду. Возможно, в момент поступления в больницу мистер Бабангида был слишком слаб, чтобы хоть как-то сообщить о своей боли. Благодарение Богу за Анну. Благодарение Богу за ее бдительность.

– Ты нарушила распоряжения главы отделения? – Кустистые белые брови Бабы поднялись высоко над толстой черной оправой очков. – Ты ослушалась профессора Шаха? И это ты называешь интересным?

– Но ведь я оказалась права. – Ясмин отправила в рот вилку месива. Судя по едва ощутимой кусковатости, ей попалась цветная капуста. Реакция Бабы была предсказуема, однако она оказалась не способна ее предугадать. С какой стати она ожидала похвалы?

– В медицине существует иерархия, – проговорил он, чеканя слова. – Мини, нельзя идти против начальства. Для этого есть веская причина.

– Но в данном случае у меня не было выбора. Мне пришлось поставить на первое место пациента. Ты ведь не бросил бы пациента со сломанной рукой? Только потому, что тебе так велели.

Баба положил в рот облученную картошку и стал сосредоточенно жевать. Он свято верил, что недостаточное пережевывание ведет к несварению и вздутию живота. Он не спешил.

Не в состоянии усидеть на месте, Ясмин встала, чтобы помыть за собой тарелку.