В кухне царили чистота и порядок. Баба расчистил все поверхности, оставив только коробки хлопьев. Их он расставил по высоте. Вся эта прибранность наводила уныние, постоянно напоминая о том, чего – или, скорее, кого – не хватает в доме.
– Что ж, Мини, – произнес он наконец, – намерения у тебя были благие. Они привели к хорошему результату. Однако всегда ли цель оправдывает средства? Во всем должен быть порядок. Существует непоколебимый порядок вещей.
Ясмин стояла перед мойкой.
– Что, если этот порядок – неправильный?
– Ты сделала, что могла, – мягко ответил Баба. – Я горжусь тобой. И прошу лишь, чтобы в будущем ты действовала благоразумно. Возможно, стоит делиться своими опасениями с начальством вместо того, чтобы предпринимать действия, которые впоследствии могут выйти тебе боком. А сейчас… мы достаточно это обсудили. – Он выдержал секундную паузу. – Как поживает твоя мать?
– Скучает по тебе.
Ма ни разу не говорила, что скучает по чему-либо в Таттон-Хилл, но должна же она скучать по Бабе, хоть и не показывает этого. Ясмин вздохнула. Без Ма кухня казалась все более покинутой. Приемник был сослан в шкаф. Паучники, покоричневевшие и пожухшие, исчезли с подоконника.
– Она знает, где меня найти.
– Почему бы тебе завтра не заглянуть в Примроуз-Хилл? Гарриет тоже будет рада тебя видеть. Ну и Джо, конечно.
Баба должен показать Ма, как она ему дорога, как он в ней нуждается, а для этого ему надо отправиться в Примроуз-Хилл и извиниться. Тогда Ма соберет вещи и вернется домой. Все, что ему нужно, – это усмирить свою гордыню.
– Она знает, где меня найти, – повторил он.
Баба, казалось, совсем забыл, как он любит Ма и как она любит его. Надо ему напомнить.
– Баба, как была одета Ма, когда ты впервые ее увидел?
Он тщательно перемалывал челюстями очередной кусочек картошки.
– На ней было красное сари, и когда я впервые увидел ее лицо… – Он осекся и достал из кармана брюк носовой платок. – Твоя мать – красивая женщина.
Сердце Ясмин воспрянуло.
– Баба, наверное, в те времена брак по любви был чем-то невероятным, особенно между мужчиной и женщиной из настолько разных слоев общества.
– Да, действительно, он был невероятным. – Ясмин затаила дыхание. Возможно, сейчас он наконец расскажет все, что ей хотелось узнать о великом романе родителей. Когда Баба снова заговорил, его голос по-прежнему был мягким от наплыва чувств, от нежности. – Было невероятно чудесно взять в жены эту прекрасную умную девушку. Твоя мать была такой робкой и вместе с тем такой уверенной во всем, но ее семья… с ними было очень тяжело. Каждый день мне приходилось выслушивать от них, насколько мне повезло, насколько они щедры, какую благодарность мне следует испытывать за то, что я вошел в их дом, женился на их дочери, о которой я всемерно заботился. Всемерно. И знаешь, сколько лет у меня ушло, чтобы вырваться из-под них?.. Но я вернул им все до последнего пенни.
Он закрыл глаза. Кран громко уронил в мойку из нержавейки две капли.
Свадебные украшения Ма по-прежнему лежали в ящике. Ясмин потрогала обветшалую коричневую обертку, потертую бечевку. Взвесила сверток на ладони. Интересно, позолоченные это украшения или золотые и сколько они стоят? Наверняка не меньше нескольких тысяч. Достаточно, чтобы дать Люси и Арифу хороший старт.
Ясмин положила украшения на место и задвинула ящик. Пока брак не расторгнут, свадебные украшения не продают. Их назначение – страховка на случай, если супруг умрет или уйдет. Она взяла с туалетного столика флакон
До времени отхода ко сну оставалось еще несколько томительных часов. Все ее ночевки дома были одинаковыми. Чувство заточения. Медленное удушение. Ясмин стояла на лестничной площадке, прикидывая способы побега. Ей необходимо было хоть на время выбраться из этого дома. Даже простая прогулка по окрестностям была бы лучше, чем ничего. Но если Баба увидит, как она уходит, то спросит, куда она собралась, и не одобрит ее бесцельных блужданий в темноте. Не исключено, что в качестве предосторожности он настоит на том, чтобы ее сопровождать. Хоть Таттон-Хилл и благополучный район, однако головорезы, как он их называл, встречаются даже в самых спокойных кварталах.
Подростком Ариф вылезал из окна своей спальни и карабкался вниз по водосточной трубе. Ясмин грозилась его заложить, но никогда не выполняла угрозу. Где-то в глубине ее души таилась мысль, что в один прекрасный день она тоже, возможно, сползет по трубе и бросится навстречу какой-то ей самой неведомой мечте. Узнать, что это за мечта, она сможет, только рискнув и кинувшись к ней со слепой верой и ускорением свободного падения. Ей не хватало смелости. О чем же она тогда грезила? Удрать на свидание с тайным бойфрендом? Нет. Чтобы встретиться с Кашифом, достаточно было с невинным видом выйти через парадный вход. Однако, когда Ариф проделывал свой трюк с побегом, Ясмин чувствовала себя трусихой, хоть и говорила себе, что она ведет себя разумно, а он – глупо.
