– Я бы не вынес этого вечера, если бы не одно обстоятельство, - тихо добавил Слоан.
– Вот как! Что же именно?
– Ты, - с полуулыбкой пояснил он. - Любовался тобой в этом модном наряде и представлял, что у тебя под ним. Весь обед воображал, как снимаю с тебя это платье, а заодно и все остальное.
– Неужели?
– Кстати, герцогиня, ты надела панталоны?
– Почему бы тебе немного не подождать и не проверить самолично? - кокетливо промурлыкала Хизер, и сердце Слоана лихорадочно забилось. Мысль о том, что еще немного и он сможет последовать ее совету, не давала покоя, а чресла словно сковало свинцом. Такая сдержанная, невозмутимая, словно монахиня, а он только и мечтает, как доведет ее до исступления. И она снова вопьется ногтями в его спину, и застонет, и закричит в экстазе…
Слоан, не говоря ни слова, остановился и потащил ее в тень дикой яблони. Руки властно обвили ее талию.
– Слоан, здесь нельзя, - протестующе выдохнула Хизер.
– Где же в таком случае?
И, не дав ей ответить, закрыл рот поцелуем. Их языки соприкоснулись и сплелись в извечном танце желания. Хизер подавила стон, чувствуя, как набухают и наливаются ее груди. Из последних сил она уперлась ладонями в плечи Слоана.
– Что, если мы продолжим нашу беседу в более интимной обстановке?
Слоан, чуть отстранившись, расплылся в медленной заговорщической улыбке, и в свете фонаря она успела разглядеть в его глазах неприкрытое вожделение. Жар поднялся в ней, воспламеняя соски, возбуждая тупую боль внизу живота.
Они, не сговариваясь, молча направились к отелю. Хизер не помнила, как они миновали портье и поднялись по лестнице. Она едва удерживалась, чтобы не коснуться мужа. Предвкушение, нетерпеливое, жадное, не давало покоя. Кровь, казалось, сгустилась в венах. Когда они окажутся в комнате, Слоан возьмет ее…
Хизер прикусила губу при мысли о том, что эта твердая безжалостная плоть вонзится в нее.
В номере царил полумрак, смягченный лишь неясным лунным свечением. Слоан, не потрудившись зажечь лампу, прижал Хизер спиной к двери. Его жгучий поцелуй едва не лишил ее рассудка. Руки накрыли вздымающиеся полушария грудей над тесным корсетом.
– Я весь вечер умирал от желания сделать это, - пробормотал он ей в губы.
– Только это? И ничего больше? - вызывающе бросила она, забыв о приличиях.
– Нет, черт возьми, конечно же, нет! Сними с себя все до последнего! - приказал он.
– Расстегни сначала платье.
Слоан проворно выполнил просьбу, и через несколько секунд платье с тихим шелестом упало на пол. Он отступил и впился глазами в Хизер. Та продолжала медленно раздеваться, и вскоре на ней остались лишь сорочка и жемчужное ожерелье.
– А теперь волосы, - не унимался Слоан. Хизер вытаскивала шпильку за шпилькой, высвобождая тяжелые золотистые пряди, пока они не накрыли ей плечи шелковистым пологом. Она робко улыбнулась, и Слоан потерял дар речи. Настоящее искушение! Чувственная, обольстительная богиня! Сказочная возлюбленная во плоти! Чувство законного обладателя, собственника и хозяина вновь нахлынуло на него, но теперь Слоан не противился, не пытался ничего отрицать. Он просто… просто потерял голову. Хотел взять ее быстро и безжалостно… нет, растянуть сладостный момент, пока оба не обезумеют. Любить ее неспешно, целовать каждый изгиб и впадинку. Запустить руки в облако светлых локонов, любоваться обнаженной Хизер с потемневшими от страсти глазами, заставить ее платить за то, что дразнила его…
Слоан торопливо скинул сюртук и рубашку. Оставшись голым до пояса, он с тигриной грацией шагнул к ней, играя мускулами. Олицетворение силы и мощи. Хизер в упоении подняла лицо навстречу его поцелую. Но вместо этого Слоан положил ей руки на плечи, повернул к боль шому, во весь рост, зеркалу и развязал ленты сорочки, обнажив гордую высокую грудь. В серебристом лунном свете ее кожа переливалась всеми оттенками перламутра.
Хизер прерывисто вздохнула. Сейчас, в столь непристойно обнаженном виде, она чувствовала себя последней грешницей, но такой желанной и даже любимой… Нагота Слоана, жар его тела, мускулистые бедра, касавшиеся ее мягких ягодиц, с каждой минутой волновали ее все больше.
Его бронзовые ладони накрыли ее белоснежную грудь и слегка сжали.
– Так прекрасна, - пробормотал Слоан. Глаза его, затуманенные желанием, гипнотизировали ее. Он мучительно медленно провел большими пальцами по розовым вершинам, и Хизер тихо вскрикнула.
– Тебе нравится, герцогиня? - раздался над ухом вкрадчивый шепот.
– Да… очень…
Она, обессилев, откинулась назад, пока он осыпал ее бесстыдными ласками, не сводя глаз с их отражения в зеркале. Длинные загрубевшие пальцы терзали чувствительные соски, и Хизер, не выдержав, тяжело задышала.
– Мне тоже нравится. Во мне вспыхивает желание при одной мысли о тебе, - признался Слоан.
– И сейчас тоже? - прошептала она, краснея от собственной смелости. Глаза Слоана нестерпимо ярко блеснули.
– Убедись сама. - И когда Хизер заколебалась, прошептал ей на ухо: - Честно говоря, мне надоело выполнять всю работу одному.
