Ей снова хотелось испытать уже знакомые головокружительные ощущения, но гордость мешала открыть Слоану свои чувства, поэтому она, словно цветок, впитывала малейший лучик его ласки и прятала в сердце драгоценный дар. Она твердила себе, что с нее довольно его обжигающей страсти, она рада любым крохам внимания, которые перепадали ей, но по-прежнему грезила о том, что когда-нибудь его благодарность вырастет во что-то более существенное. Под холодной маской прятался чувственный, живой, нежный мужчина. Он обязательно сбросит эту маску, отринет горечь прошлого и ответит на ее любовь.
Отношения их оставались неопределенными, но на политической арене перевес сил, казалось, был на стороне Слоана. Вскоре после праздника он получил приглашение от губернатора штата, того самого, который годом ранее помиловал Джейка Маккорда, обвиняемого в убийстве брата Кейтлин.
На обед в честь законодателей штата, который давался через три недели в доме губернатора, были приглашены несколько кандидатов в сенат. Хотя летом дел на ранчо было не так много, Слоан поначалу отказался тратить время и деньги на короткую поездку в Денвер, но Хизер уговорила его согласиться.
– Тебе полезно встретить людей, с которыми, возможно, придется в дальнейшем работать, - посоветовала она.
Они оставили Дженну на попечение Кейтлин и в тот же день выехали в Денвер. И прибыли как раз вовремя, чтобы успеть снять номер в скромном отеле, вымыться и переодеться к обеду.
Хизер привезла с собой темно-синее шелковое платье с розовой отделкой. Квадратный вырез с высоким воротником, верхняя юбка подобрана по бокам и задрапирована сзади, чтобы подчеркнуть узкую талию и округлые бедра. Шею обвивала короткая жемчужная нить. В ушах поблескивали крупные жемчужины - наследство матери, одна из немногих уцелевших драгоценностей. В этом наряде она выглядела на редкость элегантно.
Однако, выйдя из-за ширмы, Хизер натолкнулась на подозрительный взгляд Слоана и в нерешительности остановилась. Что же она сделала не так? Может, ему не по вкусу ее манера одеваться?
– Что-то неладно? - робко спросила Хизер. Слоан покачал головой, но выражение лица оставалось недовольно-отчужденным.
– Нет… просто гадал, откуда такая роскошь?
– Я сшила его несколько лет назад, до того как отца… постигли финансовые трудности. Правда, сейчас оно уже несколько вышло из моды. Мне казалось, что это самый подходящий наряд для такого торжественного случая, но если тебе не нравится…
– Все в порядке, - резко оборвал Слоан, хотя Хизер чувствовала, что он явно недоволен. Его резкий тон напомнил ей, что деньги все еще были болезненной темой разговора между ними.
Резиденция губернатора находилась всего в двух кварталах от отеля. Богатая обстановка, должно быть, производила впечатление на простодушных жителей Запада: всюду позолота, хрусталь, цветастые ковры и мебель с парчовой обивкой. Но Хизер, раньше часто бывавшая в аристократических домах, смотрела на все без особого почтения. Собравшееся общество также было ей знакомо: к такому кругу она привыкла с детства. Ее мать обожала посещать званые обеды с влиятельными политиками и богатыми магнатами, вести легкую непринужденную беседу с гостями. Так поступала бы и сама Хизер, став миссис Рэндолф…
Эта неприятная мысль словно громом поразила Хизер, когда она стояла в длинной цепочке вновь прибывших гостей, ожидавших своей очереди поздороваться с хозяева-ми. Но нет, она совсем не скучает по таким пышным собраниям и не променяла бы всю роскошь этого особняка на неопределенную будущность в качестве миссис Слоан Маккорд.
Под пристальным взглядом мужа Хизер знакомилась с дородным губернатором Пейном и его хорошенькой женой Рут. Поговорив с хозяевами, оба присоединились к небольшой группе джентльменов, обсуждавших последний законопроект. Когда Слоан представил ей всех, кого знал, Хизер взяла бокал шампанского с подноса проходившего официанта и начала разыгрывать новую для себя роль жены политика. Успех был немедленным и оглушительным. Слоан молча наблюдал, как Хизер успела в считанные минуты очаровать всю компанию. В нем боролись восхищение ее манерами и воспитанием и смутное чувство вины. Герцогиня в своей стихии, излучает доброжелательность и приветливость. Настоящая светская дама. Женившись на ней, он вырвал ее из привычной среды раутов, приемов и балов. Она заслуживает модных платьев, шелков и бриллиантов, а не ситца и хрустальных бус, которые одни ему по карману. Он должен бы чувствовать вину перед Хизер, ведь она отказалась от всего ради него и Дженны, но ничего подобного не испытывал. И теперь, сравнивая ее с Ланью, Слоан вынужден был признать, что в этой блестящей оправе его вторая жена напрочь затмевала первую. Слоан представить не мог, чтобы Лань участвовала в его избирательной кампании, вела на равных разговор с образованными, умными людьми или, того пуще, помогала школьному учителю писать газетные статьи!
