Пожалуй, именно танцы смогли поднять мне настроение. Поначалу я чувствовала себя неловко среди танцоров, с раннего детства знавших каждое движение народных иллирийских танцев, но вскоре уже свободно прыгала и кружилась наравне со всеми. Ноги сами вспоминали танцевальные шаги, как будто когда-то давно – я и сама не могла вспомнить, когда, – я знала их наизусть. И это удивляло, поскольку безрадостная жизнь в приюте Ллойдов никак не вязалась в голове с шумными деревенскими праздниками. А уж представить на подобных танцах чопорных пансионерок или – что еще более нелепо – Лайнуса, господина Ридберга или лорда Эдвина Осси…
Или Майло. Именно его лицо, озаренное мягкой ласковой улыбкой, я хотела бы видеть перед собой, его крепкие руки я хотела бы чувствовать на своей талии. И не только…
Танцевать сразу же расхотелось. Сославшись на усталость, я попросила Джакомо отпустить меня и поискать другую партнершу. Клара, давно бросавшая на нас украдкой красноречивые взгляды, тут же увлекла старшего из братьев Ленс обратно на площадку, где к этому времени оставалось уже не так много танцоров.
Чтобы избежать излишнего внимания Мелии, я вызвалась провожать гостей. Кареты и повозки одна за другой уезжали из поместья, увозя разрумянившихся после танцев двоюродных сестер Лоиссы, родителей братьев Ленс, музыкантов. Незаметно ускользнули молодожены, уединившись в специально подготовленной для них новой спальне. Джакомо и Клара, все еще пританцовывая, скрылись в подсобном доме, где еще недавно делили комнату оба брата. Госпожа Ленс ушла пораньше, единственная из всех – одна.
Не считая меня, разумеется.
Последняя карета скрылась за поворотом. Мелия с ужасом оглядела столы, полные грязной посуды, и устало махнула рукой.
– Пойдемте спать, миледи, – проговорила она. В голосе слышалось плохо скрываемое сочувствие. – Я помогу вам с платьем.
Через плечо горничной я разглядела на парадном крыльце поместья худой долговязый силуэт господина Сфорци, обрамленный светящимся прямоугольником приоткрытой двери. И покачала головой.
– Идите, Мелия. Я справлюсь.
– Вы уверены? – подозрительно прищурилась служанка.
Я кивнула.
– Хочу немного прогуляться по саду. Идите.
С явной неохотой она отвернулась от меня и поспешила в дом.
Вечерний сад был тих и пуст. Скамейки, где во время официальной части церемонии сидели гости, давно перенесли к столам, а красную дорожку, скатав, убрали в кладовую. От украшений остались лишь нитки бусин на ветках аккуратно подстриженных кустов и обвившие колонны беседки белые ленты, отливавшие в полумраке серебристо-синим светом.
Облокотившись на мраморные перила, я, затаив дыхание, смотрела, как мерцают в недостижимой вышине крохотные яркие звезды. В середине весны нередко случались звездопады, и почему-то именно сейчас мне хотелось увидеть хотя бы одну падающую звезду. Загадать желание, чтобы возникшая в моем воображении картина однажды стала явью – увидеть Майло под руку с нашей дочерью…
Что-то коснулось моих плеч. Я вздрогнула, оборачиваясь – и оказалась в кольце сильных рук. Супруг обнял меня, накинул на спину только что снятый пиджак.
– Опять мерзнешь, – укоризненно прошептал он, расправляя плотную ткань, все еще хранящую тепло его тела и едва уловимый, сводящий с ума терпкий мужской запах.
– Майло, – бессильно выдохнула я, прижимаясь щекой к его груди.
Он обнял меня бережно и нежно, скользнул рукой по спине. Сердце, до краев переполненное смесью горько-сладких чувств, сжалось. Воздух вырвался из груди с тихим всхлипом. Глаза защипало.
– Фаринта? – В голосе супруга послышалась тревога. – Ты плачешь? Ну что ты…
– Я… – Я моргнула, чтобы прогнать неуместную предательскую влагу. Некстати вспомнились ярмарка и обещание, данное Майло: «Больше никаких слез…»
Всего два месяца назад я так же стояла под бескрайним небом, укрытая от зимнего холода теплым плащом, и никак не решалась прикоснуться к руке супруга. А месяц спустя встречала ночь в тихой и сонной Аллегранце, на широком балконе родового дома семейства Кастанелло, и тоже не нашла в себе смелости, чтобы сделать единственный крохотный, но такой важный шаг.
Тогда я не понимала, что ждать неизвестного «правильного» момента, удачного стечения обстоятельств, взаимного порыва – все равно что до утра вглядываться в небо в надежде загадать желание на падающую звезду. А ночь, тихая, звездная, полная неизъяснимой неги, не будет длиться вечно. Мы и без того потеряли слишком много времени…
Я медленно подняла голову от плотного сукна жилета и взглянула в серые глаза мужчины, которому отдала свое сердце.
– Я…
– Фаринта, милая… что случилось?
Теплые пальцы коснулись щеки, смахивая одинокую слезинку. Майло смотрел на меня недоуменно, взволнованно, но вместе с тем в глубине темных зрачков я прочла скрытые, приглушенные разумом чувства – настоящие, искренние, живые.
И решилась.
– Я люблю тебя, – прошептала и, привстав на цыпочки, приникла к его губам.
