Слова брачной клятвы разносились над цветущим садом, невольно рождая в душе сладкий трепет. Сказать честно, я слышала их уже много раз, но отчего-то именно сегодня они казались мне настоящими, правильными, идущими от самого сердца. Волнение Лоиссы, смущение Густаво, широкая улыбка Джакомо, которому досталась роль свидетеля жениха, искренние слезы Мелии. Я смотрела на них и остро чувствовала всю фальшь, что наполняла мои прошлые церемонии. Нет, не церемонии – скорее спектакли, умело поставленные бездушным кукловодом. Фальшивый грим счастья на лицах, скрывающий презрение и недовольство, ворох пестрых театральных костюмов, заученные движения марионеток.
Только сейчас, рядом с Майло, я наконец поняла, каким должно быть настоящее чувство. Не яркой влюбленностью с первого взгляда, вспыхнувшей из ниоткуда, нет. Я влюбилась, пусть и не до конца осознав это, еще зимой, во время своего невольного заточения в поместье. Тогда, когда побежала к супругу через лес, чтобы спасти от смерти, а может быть даже и раньше. И никто, ни один человек в то время не касался меня. А значит, я могла верить своему сердцу.
Я люблю его. Люблю.
Украдкой я перевела взгляд на Майло. Он сидел неподвижно, глядя на молодых супругов или, быть может, вглубь себя, и мне оставалось только гадать, какие мысли сейчас занимали его ум. Вспоминал ли он нашу с ним первую встречу на Ратушной площади? Думал ли обо мне так же, как я о нем?
Любил ли?..
– Клянетесь ли вы любить друг друга, быть вместе и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии, и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?
Майло потянулся ко мне, переплел наши пальцы. Он не повернулся, все так же продолжая следить за брачной церемонией, но кончики губ дрогнули в улыбке. Сладко заныло сердце.
– Клянусь.
Я мысленно повторила эти слова за Лоиссой.
– Клянусь.
Мелия тихо всхлипнула.
– В знак верности и непрерывности брачного союза, в знак любви и преданности друг другу прошу вас обменяться браслетами, которые с давних времен символизируют нерушимость брака.
Распахнулась крышечка бархатной коробки. Тонкие пальчики Лоиссы проскользнули в золотой обруч браслета, а затем девушка повторила ритуал с браслетом супруга. Щелкнули, запирая замок, крохотные кристаллы.
– Властью, данной мне законами Иллирии, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.
Сразу же, как только закончилась официальная часть церемонии, Майло вернулся к себе. Он уделил четверть часа господину Кауфману, скорее всего, обсудил возвращение части СМТ ее законным владельцам, скрылся в доме и больше уже не показывался на глаза. И как бы я ни радовалась счастью Густаво и Лоиссы, где-то внутри тупой иглой кольнуло разочарование. Надежда – та единственная скрытая ото всех причина, по которой я позволила устроить свадьбу в поместье, – в итоге не оправдала себя.
Майло только сильнее закрылся ото всех.
Я понимала, что причина есть. У супруга осталось не так много близких людей, и узнать о страшном предательстве одного из них, принять это… было очень непросто. Меньшее, что я могла сделать, – находиться рядом с ним сейчас, когда он так остро нуждался в поддержке. Но дверь в покои лорда Кастанелло оказалась заперта, и я так и не решилась нарушить его уединение.
Пришлось, спрятав как можно глубже горечь и грусть, вернуться к гостям. Отвечать на любезные расспросы, попробовать, на радость Лоиссе, по кусочку всех ее изысканных блюд и даже от нашего с Майло имени произнести короткий тост, поздравляя молодых Ленсов. Роль радушной хозяйки поместья никогда не казалась мне настолько тяжелой, как сейчас, когда рядом не было надежного плеча супруга. Но я дала себе слово приложить все усилия, чтобы помочь Мелии и госпоже Ленс достойно принять гостей. Слуги поместья Кастанелло сделали для меня столь много, до последнего оставаясь на нашей стороне, что это казалось самым меньшим, чем я могла отплатить за помощь и заботу.
Вот только это не спасало от удушающего чувства одиночества.
– Он еще придет. – Мелия опустилась на скамью рядом со мной, протянула бокал вина. – Вот увидите, миледи.
– Конечно, – рассеянно кивнула я в ответ, хотя на самом деле вовсе не была в этом уверена.
На один короткий момент идея напиться до беспамятства показалась мне не такой уж беспросветной глупостью. В конце концов, разве не это обычно происходит на чужих свадьбах со всеми одинокими, запутавшимися и уставшими от бесконечных неясных намеков людьми?
Наверное, проницательная в любовных делах горничная что-то прочитала в моих глазах, потому что весь оставшийся вечер слуги старались не оставлять меня надолго одну. Мелия и Клара попеременно подсаживались поболтать, а когда на площадке для танцев появились музыканты, Джакомо, поощряемый женщинами, затащил меня в круг и мужественно вытерпел все попытки оттоптать ему ноги.
