В открытом проеме возникла госпожа Ленс. Вид у нее был взволнованный и виноватый.
– Прощу прощения, милорды, миледи, – сбивчиво пробормотала экономка. – Я хотела принести вам новую порцию чая, но… – Она отвела взгляд в сторону. – Оступилась и выронила поднос. Подождите, я пришлю кого-нибудь, чтобы убрать осколки.
Она повернулась, явно намереваясь уйти, но лорд Сантанильо остановил ее.
– Постойте, госпожа Ленс, у нас есть к вам несколько вопросов.
– Милорд, пожалуйста. – Она посмотрела на нас с непонятной мольбой во взгляде. – Нужно убрать стекло.
Адвокат не услышал – или сделал вид, что не услышал.
– Вы подслушивали? – прямо спросил он. – Мы не слышали, как вы вошли.
Глаза экономки возмущенно сверкнули.
– Ваши подозрения совершенно беспочвенны, милорд, – чопорно ответила она. – Я никогда не опустилась бы до подобного. Я несколько раз стучалась, но никто из вас не откликнулся.
– И тем не менее… – Лорд Сантанильо был сама любезность. – Вы вздрогнули, когда услышали названное миледи имя. Розельдина Ллойд – ведь именно это заставило вас разбить лучший сервиз бедняги Кастанелло. Нет, не отводите глаза, любезная госпожа Ленс. Что вам о ней известно?
Служанка молчала – долго, тяжело.
– Ничего. Девочка по имени Розельдина, которую я знала, давно мертва, милорд, – наконец проговорила она. – И она никогда не принадлежала к роду Ллойд.
– И все же это очень интересно, – потер руки адвокат. – Рассказывайте.
– Ох… это долгая история. Но… есть ли смысл ворошить прошлое, милорд?
– Да, – тихо ответил Майло. – Марта, прошу вас, пожалуйста…
Поняв, что неприятного разговора не избежать, экономка тяжело опустилась в стоящее у дверей кресло.
– Боюсь, милорды, миледи, в этой истории мало приятного, – проговорила она. – И еще: не хочу ни на кого наговаривать, но… двоюродный брат предыдущей хозяйки поместья, леди Оттавии Розельди… ваш отец, милорд Фабиано… сыграл в судьбе маленькой Розельдины роковую роль.
– Не бойтесь, Марта, никто не осудит вас, что бы вы нам сейчас ни поведали.
Она вздохнула.
– Скажите, милорд Майло, вы хорошо знали отца вашей первой жены?
Супруг поморщился.
– Не очень. Я занимал слишком низкое положение среди знатных семейств Аллегранцы, чтобы вызвать интерес у лорда земли – по крайней мере, до помолвки с его дочерью. Да и после свадьбы он предпочитал делать вид, что меня не существует. Но, говорят, в те годы его нрав уже смягчился, а вот раньше…
– Так и есть, – кивнула госпожа Ленс. – Уж не знаю как, но единственной дочери удалось повлиять на тяжелый характер отца. Возвращение леди Элейны и лорда Фабиано из пансиона в Фиоренне изменило лорда Джоаккино до неузнаваемости. В те годы я, конечно, уже давно служила в этом поместье, но старые знакомые из особняка Себастьяни рассказывали, что лорд стал спокойнее и великодушнее. Возьмите хотя бы Мелию и Лоиссу. Случись такое на десять лет раньше – а оно, поверьте, случалось, – никакое укрывательство не помогло бы избежать позорного увольнения. И чудо, если бы вместе с Мелией не уволили еще и половину прислуги. Но благодаря заступничеству молодой хозяйки этого удалось избежать. Хотя… – Экономка вздохнула. – Простите меня за дерзость, милорд, но, когда до меня дошли слухи о вашей помолвке с леди Элейной, я уж думала, что лорд Джоаккино не сумеет обуздать свой гнев и страшная история повторится. Я несказанно рада, что этого не случилось.
– Лорд Джоаккино не препятствовал нашему браку.
Госпожа Ленс едва заметно улыбнулась.
– Наверное, годы и правда изменили его. А может, дело в том, что вы чистокровный лорд-иллириец, милорд, пусть и не из самого богатого и знатного рода.
– Чистокровный иллириец? Какое это имеет значение? – напряженно спросил супруг.
– Поверь, огромное, – негромко произнес лорд Себастьяни.
Экономка подняла взгляд, полный затаенной грусти.
– Лорд Джоаккино был… – Госпожа Ленс покосилась на лорда Фабиано и, кашлянув, продолжила: – Понимаете, лорд Джоаккино был… не самым простым человеком…
– Говорите как есть, Марта, – мягко подтолкнул ее лорд Себастьяни. – Никто из присутствующих не питает сильной любви к моему отцу.
Экономка обреченно кивнула.
– Хорошо, скажу как есть. Лорд Джоаккино всегда был жестоким и мнительным человеком. Презирал тех, кто ниже его по положению, и не стеснялся демонстрировать это, а слуг и вовсе не считал людьми. Но главным объектом его ненависти оставались иноземцы, которые в те времена только-только начали появляться в наших землях, далеких от морской границы со странами Залива.
– Король Карло Леони, отец нынешнего короля, первым из правителей Иллирии взял курс на сближение с соседями, – вполголоса пояснил адвокат. – Многие жители страны поддержали его – война, растянувшаяся на десятилетия, утомила всех. Но нашлось немало противников, тех, кто считал, что опасным чужеземцам, носителям чуждой магии, невидимой, неосязаемой и беспощадной, не место среди нас.
