– Лорд Джоаккино покинул поместье, – севшим голосом закончила госпожа Ленс. – И больше никогда не возвращался сюда вплоть до смерти сестры. Леди Оттавия так и не оправилась после случившегося, не смогла смириться с потерей. Ей часто чудился голос дочери, который как будто звал ее куда-то. И однажды она последовала за ним, ушла навсегда…
– Спасибо, госпожа Ленс, вы нам бесконечно помогли, – любезно проговорил лорд Сантанильо, помогая экономке подняться с кресла и провожая ее до двери. – Передайте вашим подчиненным, что кофе, чай, обед и даже восхитительные сладости вашей милейшей кухарки нам пока не понадобятся. Впрочем… – Он задумчиво усмехнулся. – Нет, сладости как раз придутся кстати. Накройте нам в гостиной на троих примерно через часок.
Ответ экономки заглушил хлопок двери.
Лорд Сантанильо вернулся к нам, обвел всех тяжелым напряженным взглядом.
– Что ж, если милейшая леди Элейна действительно является той самой Розельдиной из рассказа госпожи Ленс, многое становится понятно. Кто-то – вероятно, наш с вами злокозненный менталист – был в курсе этой печальной истории, о чем и поведал маленькой сиротке Розельдине Ллойд, соблазнив ее возможностью отомстить жестокому убийце матери. Девочка послушно втерлась в доверие к старому Себастьяни и убедила всех без исключения членов своего почтенного семейства, что она чистокровная леди. – Адвокат пристально посмотрел на лорда Фабиано, но тот остался невозмутимо-безучастным. – А потом, должно быть, постепенно привела в исполнение план, итогом которого стала смерть лорда Джоаккино, произошедшая в далеком полузаброшенном поместье.
– Это лишь предположение, – негромко заметил Майло. – И, должен сказать, довольно безумное.
– Да, – легко согласился адвокат. – Но мы можем его подтвердить или опровергнуть, если… – Он обернулся к лорду Фабиано. – Себастьяни, я обещал не трогать твои темные секреты, но ты же видишь, что ситуация безнадежная. Что бы ты ни планировал, очевидно – одному тебе не справиться. Расскажи нам. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь. И обещаю, осуждать никто не будет. – Новый взгляд, на этот раз в сторону меня и Майло. – Даже зануда Кастанелло. Майло, пообещай.
Нахмурившись, супруг кивнул.
– Мне все равно, – ровным голосом сказал лорд Себастьяни. – Меня вы можете осуждать сколько хотите. Но Лей… если я услышу хоть одно дурное слово о ней…
Он оборвал себя на полуслове, и пусть ничего угрожающего в его словах и позе не было, по спине все равно пробежал холодок.
– Милорд Себастьяни, – тихо произнесла я. – Что бы ни совершила когда-то давно леди Элейна, я уверена, в этом нет ее вины. Я лучше других знаю, как менталист, которого мы тщетно ищем, умеет искажать правду и переворачивать мир с ног на голову. Да, многие поступки леди Элейны до сих пор остаются для меня загадкой, но не мне ее осуждать. И Майло… – Я посмотрела на супруга с молчаливой просьбой. – Тоже понимает это.
Супруг упрямо покачал головой.
– Она могла рассказать мне. – В его голосе сквозила обида. – Мы были женаты. Неужели для нее это совершенно ничего не значило? И ты, Фабиано. Я всегда считал тебя другом, почти братом. Но теперь у меня словно открылись глаза – ты…
– Кастанелло!
Майло скрипнул зубами, но под тяжелым взглядом лорда Сантанильо замолчал, продолжая сверлить бывшего друга взглядом из-под насупленных бровей. Лорд Себастьяни не торопился начать разговор, словно ожидал ответа Майло.
– Да, да… – наконец проговорил супруг с явной неохотой. – Я… понимаю, что ситуация непростая. Обещаю… не судить… поспешно.
– Это меня устроит, – ровным голосом ответил лорд Фабиано. – Пожалуй, глупо ждать от тебя большего.
Адвокат негромко хлопнул в ладоши.
– Отлично. Теперь, когда морально-этический момент нашей беседы мы прояснили, Себастьяни, скажи нам главное, действительно ли твой отец забрал из приюта чужую девочку-менталиста?
– Да, – последовал незамедлительный ответ.
Я почувствовала, как напрягся Майло за моей спиной, но не успела остановить непоправимого.
– И как давно ты об этом знал? – вопреки обещанию встрял он.
Лорд Сантанильо предупреждающе вскинул руки.
– Кастанелло!
– С самого начала, – ответил лорд Фабиано, проигнорировав и возмущенный вопрос моего супруга, и оклик адвоката. – С того мгновения, когда лицо моего отца, бесчувственного м… мужчины, вдруг осветилось любовью. «Элейна, доченька, – сказал он, увидев ее. – Как же я скучал». Отец, которого я знал, не был способен на такие чувства – скучать, любить… Смешно, но тонкая рука девчонки, коснувшаяся его запястья, изменила все. А потом и всех.
Он устремил невидящий взгляд в пространство, будто пытался воскресить перед внутренним взором картину из далекого прошлого.
