Бабы вновь засуетились, а я выбрался на улицу и осмотрелся в поисках Виталия Саныча. Хрен с ним, с сердцем, может, получится хотя бы табак вернуть. Ну или порцию курева выпросить.
Конфликтовать я не хотел, но наглое поведение надзирателя оставило в душе некий осадок. Плюс я клял себя за то, что не догадался спрятать сердце подальше и теперь оно наверняка вызовет кучу вопросов. А что я на это скажу? Отвечать правду как-то не хочется, а с другой стороны, мне уже всё равно не видать его, как своих ушей. Чёрт, попал так попал. Хотя…
В голове созрел странный и очень рискованный план. Я сместился в сторону, чтобы не маячить на глазах бойца, и принялся ждать момента, когда женщины доберутся до личных вещей, чтобы попытаться решить с ними на месте. Что-то подсказывало: рисковать они не станут и, скорее всего, сдадут меня надзирателю, но попробовать всё же стоило.
— Эй! — Я тихонько позвал женщину, которая навесила на плечи наши с Коляном рюкзаки.
Она испуганно на меня покосилась и поспешила скрыться в сарае-складе. Я последовал за ней, но там на входе обнаружился ещё один военный. Чертыхнувшись, я махнул на всё рукой и поспешил к стене, откуда доносился голос командующего.
— Виталий Саныч! — окликнул его я.
— Внимательно, — недовольно покосился на меня он.
— Да я хотел табак из сумки забрать, а мне не разрешили.
— Табак?
— Ну да, развесной. С сигаретами как-то резко плохо стало. Вот, повезло махоркой разжиться. Курить хочется… — Я состряпал максимально наивную рожу.
— Ясно, — кивнул он и взялся за рацию. — Устюг, к тебе сейчас гражданский подойдёт, две пачки курева ему выдай.
— Принял, — вернулся ответ.
— Дуй ко второму складу, — бросил Виталий Саныч и вернулся к осмотру укреплений. — Вот этот участок плохо утрамбован…
Дослушивать я не стал. И так было ясно, что с завтрашнего дня мы примем участие в строительстве укреплений. А там нам популярно объяснят, что и как нужно делать. Меня волновало сердце. Очень уж не хотелось его терять и тем более делиться информацией о его волшебных свойствах. Я буквально пятой точкой ощущал, что ничем хорошим это не закончится.
— Простите, а где у вас второй склад? — спросил я у бойца, охраняющего мою машину.
— Напротив, — буркнул он.
— Спасибо, — поблагодарил я и направился к сараю, в который перенесли мой рюкзак.
Вряд ли его осмотр мне что-нибудь даст, но я хотя бы буду знать, где именно бросили наши вещи. Ситуация уже совсем перестала мне нравиться. Складывалось ощущение, что мы собственноручно загнали себя в ловушку, как две капли воды похожую на концлагерь. Гражданские не выглядели довольными, в их глазах читался неприкрытый страх. Ещё посмотрим, чем нас здесь покормят.
— Здрасьти, — продолжая играть роль эдакого дурачка, поприветствовал я охранника склада. — Мне разрешили табак из вещей забрать.
— На, — сухо протянул мне две пачки «Дуката» боец. — Свободен.
— А можно мне трусы сменные взять?
— Можно Машку за ляжку, — огрызнулся он. — Сдристнул отсюда.
— Простите, — пробормотал я и, распечатав пачку, сунул в рот сигарету.
Закурив, я немного понаблюдал за движением в посёлке и окончательно уверился в том, что по своей воле нам из него не выбраться.
— Вот уж попали так попали… — прошептал я и направился к дому, в котором нас поселили.
Колян так и сидел там, где я его оставил. Увидев меня, он криво ухмыльнулся, при этом не меняя хмурого выражения на лице. Всё было понятно без слов, тем более что вернулся я без сердца.
— Ну чё там? — всё-таки спросил он.
— Жопа, — буркнул я. — Шмотки забрали, и доступа к ним нет.
— Ну, как-то так я и думал. Надо было валить, когда нам в машину сесть разрешили.
— И сколько бы мы проехать успели, пока нас в решето не превратили?
— Капец, — поморщился он. — На хрена мы вообще сюда попёрлись?
— Можно подумать, у нас были ещё какие-то варианты?
— Я тебе говорил: в область нужно ехать.
— Не уверен, что там было бы лучше.
— Мы в рабстве, алё! — постучал себя по лбу брат. — Что угодно было бы лучше.
— Ладно, не ори, — отмахнулся я. — Мы живы — и это пока важнее всего. Что-нибудь придумаем.
— Сомневаюсь, — фыркнул Колян. — Пока ни одна твоя идея ничем хорошим не кончилась.
— Ой, да завали ты хлебало! От тебя вообще толку ноль!
— Да уж побольше, чем от некоторых!
— Серьёзно⁈ И чего такого ты у нас сделал⁈
— Много чего, я не записываю.
Возможно, наша перепалка дошла бы до драки, но нас прервали мужики, вошедшие в дом. Чумазые и уставшие. Они наверняка слышали, как мы орём, но вникать в разборки не стали. Один из них, тот, что на вид был ровесником Коляна, прошёл до топчана и рухнул на него. Ещё двое уселись на скамью, что расположилась вдоль стены, а последний хлопнулся на табурет и уставился на нас с братом.
— Так, мужики, — без прелюдий начал он, — ведите себя тихо, нам проблемы не нужны. В сарае за домом возьмёте два матраса, топчаны сколотите сами, если нужны. Я здесь старший, звать Мишка. Буду вашим бригадиром.
— Бригадиром? — переспросил Колян.
