Новое студенчество очень чутко различает настоящее и фальшивое. Между ним и старой профессурой идет напряженная борьба, по сути своей классовая. Профессура имеет в этой борьбе свои естественные преимущества — эрудицию, апломб, искусство вести публичные дискуссии, плести интриги в университетских кулуарах, умение, наконец, «срезать» студента на экзамене. У студенчества свои неотъемлемые преимущества — ясность взгляда на происходящее в стране и в мире, уверенность в исторической правоте, энтузиазм, бесстрашие, стойкость.
Жаль только, что самые боевитые, одаренные и работоспособные ребята уходят из УНИ не доучившись — республике позарез нужны свои руководящие кадры: прорабы, директора, управляющие, представители сельских кооперативов, даже министры. И рабфаковцы идут туда, куда их посылают СЕПГ и ССНМ[77]. Доучиваться придется на ходу, в жаркой работе.
Разъезжая по стране, Бугров видит вчерашних «рабфаковцев» в горячем деле. Многие из них на высоких руководящих постах, замотаны предельно, время их поджимает. И все же общаться с ними советскому корреспонденту легко, он сразу находит общий язык. И они тоже воспринимают Бугрова как человека своей формации, как современника в самом высоком смысле слова.
У героев газетных очерков Бугрова в прошлой Германии прототипов нет. Поэтому журналист сравнивает их с литературными героями любимых советских книг. Так и читателям газеты понятнее. Молодого доменщика Зигфрида Юнга, к примеру, он сравнил с Павкой Корчагиным. Хотя Зигфрид не рубал шашкой махновцев и бандитов из шайки Чеснока, зато он вылавливал фашистских «вервольфов»; не прокладывал, как Павка, спасительную узкоколейку, чтобы замерзающий город получил дрова, но зато пошел по призыву Союза свободной немецкой молодежи в угольный карьер, чтобы дать людям тепло и свет, а заводским машинам энергию. По первому призыву пошел Зигфрид строить и металлургический комбинат.
Строительство этого гиганта — металлургического комбината «Ost» — очень похоже на то, что рассказывается в другой любимой с юных лет книги — «Первая домна». У немецкой республики рабочих и крестьян тоже не было вначале своей металлургии, и, что еще хуже, не нашлось специалистов, которые могли бы строить домны. А вопрос вставал ребром: или рабоче-крестьянская республика создаст в кратчайший срок свою металлургию, или ей каюк.
…Летом 1950 года на песчаниках западнее города Фюрстенберга еще покачивались медноствольные сосны и распевали беззаботные дрозды. А спустя полгода здесь уже раскинулась огромная строительная площадка: началась подготовка к возведению шести доменных печей. К сентябрю строители обещали металлургам дать первую домну.
«Домну за девять месяцев?! — глумились западногерманские газеты. — Вместо двух лет? Разумеется, можно! Только у нее будет один небольшой дефект: она не сможет варить металл».
Господа злопыхатели не приняли во внимание обстоятельство, оказавшееся решающим: ГДР была не одинока, соседние дружественные страны поддержали ее в важном деле — дали своих специалистов, руду и уголь. В строительстве комбината принял участие советский академик Иван Бардин, которого в ГДР прозвали «отец металла».
Спустя восемь с половиной месяцев у домны величиной с многоэтажный дом собралась ликующая толпа строителей. Зигфрид Юнг со своей бригадой монтажников занял почетное место рядом с трибуной, на которой стояли руководители партии и правительства. Задуть первую домну республики поручили крестьянскому парнишке из соседней деревни — пионеру Вернеру Гаркишу.
— Смелее, малыш! — ласково подбадривали мальчика монтажники, когда он шел к домне с горящим факелом. — Смелее!
И вот вспыхнула, загудела первая домна. Зародилась в ГДР своя металлургия!
Теперь вступают одна за другой новые домны, строится второй металлургический комбинат «West» в округе Магдебург, наращивают мощности восстановленные сталеплавильные и сталепрокатные заводы в Бранденбурге, Ризе, Гредице, Хенингсдорфе. Специальность металлурга получают сотни вчерашних землекопов, каменщиков, разнорабочих. Бригадир монтажников Зигфрид Юнг решил стать доменщиком и уехал на производственную практику в Советский Союз.
По совету Вернера Андрей отправился на EAW[78] — известный берлинский завод электроаппаратуры в районе Трептов. Завод крупный, один из самых авангардных в республике, восстановлен с помощью Советского Союза и считается «акционерным». Управляет им советский директор Куренной — старый коммунист, поднявшийся в руководители в годы первых пятилеток. Немцы уважают директора, довольны условиями труда и заработками, на заводе «хороший климат».
