Дерзкого фоторепортера, разумеется, мгновенно стаскивают со стола. Кто-то из расторопных штабистов дает ему походя по шее. Но парень свое дело сделал: исторический момент увековечен!
Если верить журналистским байкам, снимок через три часа был в Москве. Воистину неисповедимы пути рыцарей прессы, и спустя годы никто уж не разберет, где правда, а где легенда!
В этом же скромном трехэтажном здании произошло в 1949 году другое историческое событие. Через три дня после провозглашения Германской Демократической Республики главноначальствующий СВАГ[34] генерал армии В. И. Чуйков принял здесь президента временной Народной палаты и премьер-министра Отто Гротеволя, которому палата поручила сформировать правительство ГДР. От имени Советского правительства герой Сталинграда Чуйков передал функции СВАГ законным представителям рабоче-крестьянской власти.
15 октября 1949 года Советское правительство первым в мире признало Германскую Демократическую Республику. СССР и ГДР обменялись дипломатическими миссиями.
Синичка улетела куда-то. Утренние газеты обеих Германий и Западного Берлина просмотрены. Отработанные валяются на ковре вокруг письменного стола. Пяток нужных газет с карандашными пометками лежит на кресле у радиоприемника. Красно-синими стрелками и кружками на полях они напоминают военные тактические карты.
Почта в Карлсхорсте стала работать лучше. Первую пачку газет она доставляет на корпункт утром, вторую — вместе с журналами, деловыми письмами и всякого рода информационными вестниками — к полудню. Дневную порцию Бугров поглощает в среднем темпе, но по утренним газетным полосам скачет бешеным аллюром, срубая на скаку то, что необходимо для номера, который спешно рождается в Москве. Там время, по сравнению с берлинским, отсчитывается на два часа раньше.
Телефон на столе звонит ровно в восемь. Шутливое приветствие старшей стенографистке, несколько слов задерганному дежурному отдела, и вот уже он диктует свой ежедневный кусок. Чаще всего это оперативная информация, реже незамысловатый репортажик строк на полтораста, еще реже — политический комментарий, заготовленный с вечера и доработанный утром после просмотра газет.
Большие проблемные очерки, на которые вместе с поисками материала уходит около недели, стенографическое бюро принимает позже, когда утихает буйный прибой новостей со всего света. Но за очерки Бугров берется не часто. Не потому, что не о чем писать или он ленится, а исключительно из-за нехватки места на полосе. Важных событий в родной стране и за рубежом великое множество, а полосы у газеты всего четыре.
Продиктовав очередную «информашку», Бугров наскоро перебирает письма, телеграммы, приглашения и уведомления — уточняет план начавшегося дня. Важнейшее правило в работе корреспондента, как он уяснил себе, состоит в умении отбирать необходимое и отбрасывать второстепенное. Иначе зароешься в мелочах и пустяках и не сделаешь то, что позарез нужно в номер.
Из-за ранних передач редко удается сделать настоящую спортивную разминку, но сегодняшний рабочий план не очень плотный, и можно позволить себе небольшую прогулку с пробежкой по лесопарку имени Тельмана. Он неподалеку, надо только выбраться из лабиринта Карлсхорста и пересечь пустырь.
Метров двести вдоль проволочных изгородей «кляйнгертнеров» Бугров проходит бодрым темпом, с приятным ощущением уходящего напряжения: начинается своеобразная перекачка усталости от головы к ногам. Хорошо бежать по узкой, едва заметной тропке, дышать полной грудью и радоваться всему, что видишь вокруг!
Как всегда, Бугров приостанавливается на последнем пригорке перед парком и поворачивается лицом к Берлину. Перед ним холмистый пустырь, серый от засохшей травы и низких кустов. За пустырем громада бесформенного, полуразрушенного города. Берлин…
И какой уже раз тридцатилетний, начинающий седеть человек задает себе вопрос: «Неужели это и вправду Берлин? И как меня опять занесло сюда? Почему именно меня, одного из многих тысяч, штурмовавших город семь лет назад?
Корреспонденту необходимы большие знания, нужен талант политика, способность быстро и глубоко анализировать события, обнаруживать едва возникающие явления.
Есть ли у меня такие знания и способности? Смогу ли я справиться с такой ответственной миссией? И не лучше ли было направить в Берлин молодого журналиста, не отягощенного воспоминаниями о войне? Ему, наверное, было бы легче разобраться в том, что происходит здесь.
А может, судьба именно потому и забросила меня опять в Берлин, что я — рядовой, ничем не выделяющийся представитель своего поколения? Забросило для того, чтобы я мог увидеть, понять, рассмотреть, за что погибли миллионы моих фронтовых братьев?..»
В первый день больше всего хотелось прямо с вокзала проехать по центру города и постоять хотя бы минуту у Бранденбургских ворот. Посмотреть на рейхстаг, на ту вздыбленную площадь, через которую под ураганным огнем бежали они с Феликсом к ступеням рейхстага…
