В быту немецкая честность не такая абсолютная, как на производстве. Водятся и аферисты, и мелкие жулики. Рассказывают, что нравы очень подпортил «третий рейх», когда всякая уголовная сволочь процветала. А остальным уцелеть удавалось только благодаря притворству и изворотливости.
Разность менталитетов проявляется иногда в довольно курьезных мелочах. Например, когда напроказившего мальчишку — с благой целью — шлепают по мягкому месту, то русский мальчишка кричит «ай» или «ой», а немецкий — «ау» или «ауа».
Или поет поутру петух. Русскому мальчишке слышится: ку-ка-реку, а немецкому — ки-ки-рики. Почему? Ухо, что ли, иначе устроено?
Берлинский учитель, преподающий немецкий язык в русской школе в Карлсхорсте, рассказал недавно Андрею любопытный эпизод. Он дал в советской школе и в соседней немецкой школе одну и ту же тему для классного сочинения по серии картинок в книжке. На картинках изображался такой случай: некий мальчик пошел ранней весною кататься на коньках, лед на пруду был уже подтаявший, тонкий, и он провалился в воду. Другой мальчик, увидев, что друг попал в беду, поспешил на помощь и спас его — вытянул из полыньи с помощью длинной палки.
Все русские школьники написали о том мальчишке, который спас своего товарища. Хвалили его: смелый, решительный, находчивый! Нужно быть таким, как он!
Все немецкие школьники написали о другом мальчишке — о том, который едва не утонул. Дружно порицали его: зачем он не послушался старших и пошел на пруд? Какой плохой, неразумный, недисциплинированный мальчик! Нельзя быть таким!
Проявление двух разных менталитетов? Пожалуй.
Или: бежал по Карлсхорсту русский мальчишка лет шести. В руках у него алюминиевый бидон с молоком. Упал — молоко потекло белым ручейком с тротуара на мостовую. Проворно вскочив на четвереньки, мальчишка подставил бидон под ручеек и стал загонять туда молоко ладошкой. Потом сообразил, что загрязненное молоко все равно пропало, и заплакал.
— Наш бы мальчишка сделал наоборот, — рассудительно заметил сосед Бугрова, «кляйнгертнер» Мельхиор Шульце, также свидетель этой сценки. — Сначала заплакал бы, а потом стал искать выход из положения.
— И нашел бы?
— Может быть, и нет, но попытался бы. Придумал бы какой-нибудь фильтр для молока из промокашки или тряпочки.
— Да, вы, немцы, склонны к этому, — согласился Андрей. — Любите изобретать, придумывать всякие приспособления. Один наш писатель сказал в шутку, что «немец без инструмента с кровати не свалится».
Старик Шульце посмеялся, потом ответил, покачав головой:
— А у нас своя шутка про русских. Мы тут в Карлсхорсте наблюдаем частенько, как ваши шоферы ремонтируют машины. Весь набор инструментов состоит из большого молотка и слова «мать».
— Главное — починить, — улыбнулся Бугров. — Русские умельцы одним топором храмы строили. Без единого гвоздя.
— Зачем же тогда придумали гвозди? — не понял Шульце. — Если бы они прибивали гвоздями, было бы не хуже.
Бугров не сумел объяснить немцу, почему без гвоздей все-таки лучше. Разные менталитеты!
При всем желании Андрей не может вообразить Мельхиора Шульца пуляющим из ружья даже по воробьям. Старый немец похож на куклу-голыша: круглая большая голова, розовые атласные щеки без единой морщинки, малиновый ротик бантиком, большие бледно-голубые глаза.
У Мельхиора редкая и странная болезнь: правый глаз постепенно заполняется прозрачной слезой, влага переливается через белесую ресницу и круглой каплей катится к подбородку. Мельхиор останавливается посреди своего сада, чтобы вытереть ее чистой тряпочкой. Тогда он еще больше похож на большого обиженного «голыша».
Из-за оригинальной болезни Мельхиор Шульце в вермахте не служил. Его не взяли даже в те дни, когда по тотальному набору подчищали всех стариков, инвалидов и подростков. Вероятно, кадровикам вермахта показалось недопустимым, чтобы солдат в боевом строю перманентно пускал слезу — разлагал и позорил армию.
Вероятно, по той же причине Мельхиор никогда не состоял ни в какой партии. Но неженатым он остался не из-за своей слезоточивости, а по твердому убеждению в том, что брак для представителя мужского пола — сделка невыгодная. Он так и растолковал русскому соседу:
— Жену кормить надо, одевать и вообще содержать. А то, что женщина может сделать, я и сам умею.
Владелец небольшой кондитерской, Мельхиор Шульце получил сперва от войны немалую выгоду: соседних конкурирующие кондитеров взяли в армию, и доходы его значительно возросли. Война, однако, затянулась, провизии в рейхе становилось все меньше, ввели карточки. Настали скверные дни, когда кондитер уже не мог достать муки, сахара, молока, патоки и прочих компонентов для изготовления своих «Süßigkeiten»[57]. А потом на Мельхиора обрушилось и настоящее военное горе: английская бомба уничтожила все, что он имел — квартиру, кондитерскую и деньги, которые находились в тайнике, в кухонной стенке. Осталось только то, что Мельхиор успел захватить с собой в бомбоубежище: старый тюфяк, надувная прорезиненная подушка и термос с остатками бульона.
