А это и не сложно. Ведь реальной России он не знает, Смердяков простодушно ее презирал всю свою жизнь, когда мечтал об Америке. Поэтому Россия сегодняшняя – виртуальная – она и есть его единственная Родина, он ей истово служил диссидентом, он ее защищает и созидает теперь – киловатт за киловаттом, мегабайт к мегабайту. Она – его детище, в ней все – его, Смердякова, родное: Президент, Государственная Дума, проплывающая за тонированными стеклами его покойной машины Москва со всеми ее киноконцертными залами и ночными клубами. Это все его, выстраданное, он этого и не скрывает – смотрите, вот он щедро улыбается плотоядными губами в масле, вытирая их хрустящей белоснежной салфеткой, вот он игриво хлопает по заду проходящую мимо немолодую эстрадную диву, а она ему в тон мило грозит пальчиком. Как хорошо-то, Господи! Ведь именно об этом он мечтал всю свою итээровскую молодость, всю свою деятельную зрелость – проходившую в бесконечных чаепитиях в бесчисленных московских редакциях. Ведь именно эта певичка в синеватом экране его вожделенного «Рекорда» некогда символизировала для него ту высшую, еще только мечтаемую жизнь, и вот – на тебе! Да еще и эдак запросто. Кстати, а она ведь до сих пор недурна, можно с ней и того… Одним словом, хорошо-то как!
В общем, что я вам про него все рассказываю да рассказываю, вы все его прекрасно знаете, каждый день видите, повсюду слышите: по телевизору, на думской трибуне, в совете директоров, на страницах газет. Где бы он ни объявился – его сразу становится чересчур много, он занимает собой весь экран, весь эфир, всю полосу. Только, ради Бога, не называйте его «западником» или «либералом». Это все равно как если бы на весь свет объявлять, что снег – белый, а листва – зеленая. Не надо пошлости, господа! Говорите просто: вот Смердяков с прокламацией в руках подбивает русских солдат к неповиновению в окопах Первой мировой, а вот он же – на трибуне Императорской Государственной думы от имени кадетской партии обвиняет царское правительство в измене национальным интересам, а вот он подписывает Брест-Литовский мир, дальше – он же приказывает затопить баржи с белыми офицерами в Крыму, а чуть-чуть повыше – он самый у руля транспортов Антанты с оружием и обмундированием в помощь армии адмирала Колчака. Вы всмотритесь, всмотритесь, ведь это же он, Смердяков, строчит погромные статьи про «кулацких поэтов», и он же руководит чисткой НКВД от «космополитов». Он везде на месте, всюду при делах: вот он ваяет самые что ни на есть авангардистские формы, а вот он за рычагами бульдозера, эти формы сминающего. О, он величайший путаник! Он нижет, как заяц, свои петли в истории России – и вот он уже шепчет анекдотцы про дряхлеющего вождя, а вот громит новых «врагов Революции», вставших на защиту русских рек и лесов от его преобразовательных аппетитов. Вот он в Политбюро – твердый ленинец, а вот на «танке демократии» – убежденный антикоммунист, вот… впрочем, чего я, в самом деле – щелкните пультом телевизора, зайдите на новостной сайт в Интернете и наблюдайте сами за его победной мимикрией сколько угодно. Главное, не унывать, главное, понять, что на самом-то деле – Смердяков смешон в своем воображаемом «могуществе», жалок в своей мнимой «образованности», наг и дрожащ в своей вульгарной «роскоши и комфорте», слюняв и зареван в своем долгожданном «торжестве». Он икает от страха по ночам, и в каждом окне ему мерещится оптический прицел, каждый пьяный подросток представляется ему скинхедом, а летящий низко самолет – очередным камикадзе. И чернота и повседневный ужас этой теневой половины его жизни вряд ли покрываются блеском и сладострастием лицевой.
Тем не менее Смердяков в России надолго. И не потому, что он силен, а потому, что мы слабы. Не Смердяковых стало много (как раз плодятся-то они, по крайней мере, естественным путем, не важно), а подлинно русских стало мало, неизмеримо меньше, чем русскоговорящих. И это – уже сугубо наша проблема…»
Что добавить к портрету коллективного Смердякова, написанному мною ещё два десятка лет назад, в 2002 году?
Первое и самое важное: выяснилось, что президент – не его. Это самое главное открытие для Смердякова. Весьма неприятное. И хотя не только в тылу, но и на фронте многие до сих пор гадают, «включат заднюю, не включат», «сольют, не сольют», с президентом Смердяков просчитался. Была надежда на Думу, но и здесь не склалось. Конечно, есть-есть у него свои и в Думе, и в правительстве. А уж в министерствах и ведомствах, тут и говорить нечего!
Но в целом – былого, торжествующего тону сегодня у Смердякова шибко поубавилось!
