Пускай не двести, но уж как минимум двадцать лет назад на страницах «Российского писателя» я так описывал его в цикле «Письма Смердякову»:
«Разумеется, так же, как и вы, я не мог не задаваться вопросом – кто же такой Смердяков и этот его постоянный корреспондент? Читая и перечитывая приходившие письма, я все яснее и яснее начал понимать, кто они.
Ну, во-первых, фамилия – случайно или умышленно, но в ней оказался и ключ к вопросу: кто они? Здесь уж ничего не поделаешь – можно только руками развести и в очередной раз признать посмертную правоту Достоевского! Ведь именно он описал первого Смердякова – родоначальника сей печально знаменитой фамилии. Надо признаться, что уже и во время его жизни – Смердяковых было не мало, что уж говорить про ХХ век, в котором племя это приумножилось и весьма усилило свое влияние, особенно в так называемой культурной сфере.
Поэтому, говоря дальше о Смердякове, будем понимать, что за этим именем стоит не он, а они.
Итак, кто он – Смердяков? Безусловно, это сугубо российский тип. Не русский, потому что быть русским и носить фамилию Иванов не одно и то же. Даже напротив, можно быть русским в полном смысле этого слова и при этом носить фамилию Гоголя, Багратиона, Левитана или Блока. Смердяков и не еврей, как это многим могло бы подуматься, потому что ему совершенно чуждо неукоснительное почитание скрижалей Завета, чадорождение и жизнь в общине, отстранившейся от безумств современного мира. Смердяков может в равной степени иметь и «сомнительное» еврейское происхождение, и «безупречное» рязанское, беда в том, что он вообще вненационален или точнее – он лицо современной национальности. Если можно так выразиться, он есть абсолютная физическая проекция своей собственной весьма необычной духовности.
Уже и внешность одного-то человека, пожившего на белом свете, расскажет опытному наблюдателю очень многое о страстях, этого человека боровших, а уж что говорить про аккумуляцию специфических свойств целыми поколениями. Это подтверждают и новейшие разработки российских генетиков, в частности – исследования ДНК, напрямую отвечающей за сохранность генной информации. Суть их сводится к тому, что даже изначально здоровая генетическая информация получает необратимые изменения в ходе человеческой жизни, если эта жизнь отдает себя во власть «отрицательных эмоций», а еще точнее – во власть зла. И наоборот, уже поврежденные коды ДНК восстанавливаются… молитвой.
Но это – тема уже совсем другого разговора. Мы же должны просто констатировать, что Смердяков к концу ХХ века стал таким, каким и должен был стать – т. е. внешне полностью соответствующим своей духовной природе.
Я его мог бы назвать американцем, ну или точнее – потенциальным американцем, ибо, где бы он ни жил – в России, Израиле или на Украине, – он всегда и всюду будет мечтать только об Америке. И, разумеется, потихоньку гадить своей родине или стране, временно его приютившей, именно за то, что она не является его «духовной родиной» и не соответствует его специфическим по отношению к ней требованиям.
Повторю, что это сугубо российский тип – именно в России XVIII–XIX вв. зародившийся, а к концу ХХ получивший наиполнейшее свое развитие. С середины 80‑х гг. прошлого века Смердяков стал расползаться по миру, но таков уж он – ему нигде не хорошо. И совсем недавно мы столкнулись с таким поразительным явлением, как реэмиграция Смердякова, и стали свидетелями уже множества возвращений тех, кто на волнах перестройки уже навсегда было слинял за длинным долларом или шекелем.
Может быть, так тянет преступника на место преступления? Не знаю, думаю, что навряд ли – это слишком красиво, чтобы быть правдой. Скорее всего, дело в другом, и мне кажется, что Россия сегодня даже в большей степени Америка, чем сама Америка, поэтому-то она больше (стараниями того же Смердякова) и соответствует его самым сокровенным мечтам об этой стране.
