Но, приглядевшись, люди поняли, что схожесть их обоснована скорей не родственными узами, а принадлежностью к одному народу. Все они были светловолосы с мужественными чертами лица. Никого из них нельзя было назвать откровенным красавцем, но всё же они были не просто хороши собой. Они были красивы, но красота эта была мужественной, даже немного грубой. Она резко отличалась от той красоты, которая была присуща их мужчинам.
Но не только сами всадники отличались от тех, кого привыкли видеть жители Тала. Их лошади привлекли куда большее внимание, нежели они сами. Таких красавцев коней таласцы не встречали раньше, а они были потомками агиле, которые издревле славились своим знанием лошадей. Они не могли понять, к какой породе относятся эти чудесные животные. Но для таласцев было ясно одно: кони эти были сильны и выносливы как никакая другая лошадь из тех пород, что были им известны.
Глаз знатоков лошадей радовался, глядя на эту живую мощь. В отличие от своих светловолосых всадников, лошади были темнее тёмного, сливаясь воедино с чёрными одеждами всадников. И так же, как и воины, которых они несли на своих спинах, они были величавы. Несмотря на высокий, даже для лошадей, рост, чуть более чем в один лембо, поступь их была невероятно легка, и что самое удивительное, после них на мягкой земле почти не оставалось следов.
Люди были настолько заворожены лошадьми, их статью, что всадники смогли беспрепятственно проехать через весь базар. Увидев рядом с базаром небольшое здание, отдалённо напоминающее гостиницу, всадники решили спешиться с коней. Теперь жители Тала могли хорошо рассмотреть не только животных, но и самих гостей. Прежде всего, их поразило то, что на лицах воинов была лишь небольшая щетина, появление которой можно было легко объяснить тем обстоятельством, что день уже перевалил за половину. Да и щетину эту трудно было заметить на загорелой под весенним солнцем коже светловолосых воинов.
Сами же таласцы считали наличие усов и бороды предметом гордости каждого мужчины. Многие из таласцких мужчин отращивали усы и бороды годами, начиная ещё с юношеских лет, и бережно и с любовью ухаживали за ними. Правда, и их неожиданным гостям тоже было чем похвастаться. Например, ростом и могучим телом. Да, рост их примерно в шесть оймов8 поражал всяческое воображение. А их сильные тела нельзя было не заметить даже под просторными меховыми плащами…
Жители Тала продолжали рассматривать воинов, а те тем временем огляделись вокруг и направились к гостинице. Казалось, никто не обращал внимания на их спутника. Казалось, о нём все забыли. Но это было не так. По крайней мере трое смотрели большей частью именно на него, а не на могучих воинов.
Одним из них был второй человек власти в Тале, деревенский староста Дегоут. Когда-то он сам поступал в школу магии, но с треском провалил все экзамены почти во всех гильдиях. Правда, ему однажды был дан шанс, несмотря на ужасные результаты вступительных экзаменов, его всё-таки приняли в академию Нэбел. Но вскоре и оттуда отчислили в связи с полной бездарностью. С тех самых пор он люто ненавидел всех магов, и новый закон, касающийся магов, словно пролил бальзам на его тёмную душу. И сейчас его внимание было полностью приковано к Инсэлю, Дегоут уже видел того горящим на костре, забитого камнями, растерзанного дикими зверями.
Другим, а точнее другой заинтересовавшейся скромной персоной молодого мага была девушка не моложе его самого, разве что совсем не на много, лет эдак двадцати четырёх отроду. Она стояла несколько в стороне от других, обхватив руками плечи. Ветер дул ей в спину, и огненно-рыжие кудри постоянно падали на её юное лицо. Казалось, она хотела подойти к молодому человеку, но не решалась. Другие девушки и женщины смотрели только на статных воинов, но она не видела никого, кроме мага. В свою очередь, никто из столпившихся возле гостиницы не обращал на неё внимания.
В том числе и тот, кто так же, как и она, и староста Дегоут, неотрывно смотрел на Инсэля. Описать его было просто невозможно, так, как с ног до головы он был укрыт плащом. Мрачной тенью он стоял и внимательно наблюдал за магом и его спутниками. Но понять, кто эти друзья мага он так и не мог…
Вновь прибывшие уже собрались войти в гостиницу, но их остановил чей-то голос. Они обернулись в толпу.
— Стойте! Стойте! Кому говорю? — сквозь гущу людей к ним прорывался староста. Все в недоумении застыли. Точней говоря, почти все. Незнакомец, наблюдавший за магом и до этого момента, как и рыжеволосая девушка, стоявший в стороне, немного пододвинулся к толпе.
Староста выбрался из людской толпы и намертво схватил Инсэля за рукав его плаща. Маг вновь сделался бледнее бледного, Дегоут же, наоборот, побагровел от предпринятых усилий пробраться к несчастному юноше сквозь плотную людскую массу. Теперь он, напыжившись, стоял перед жителями деревни и, набрав полную грудь воздуха, снова заговорил.
