– Тут ты прав, ярл. В моем возрасте больше думают о бабах, чем о Вальхалле.
И Свальд, сцепив зубы, зло выдохнул. Подумал недовольно – может, вызвать этого мужика на хольмганг? Меч при себе, хоть и не боевой, для пиров, с серебряными накладками на ножнах. Однако даже этот меч наточен на совесть. У Гейрульфа тоже клинок на поясе болтается.
Правда, Харальд может быть недоволен, мелькнуло у него. Брат этому воину открыто благоволит. И все из-за того, что тот убил рабыню,из-за которой чуть не погибла Сванхильд. На йоль мужика посадили за стол самого Хаpальда. На других пирах Гейрульф всегда сидел с родичами Сванхильд…
– Я бы вызвал тебя на хольмганг, - мягко, почти вкрадчиво сказал Свальд. - Но сегодня пир в честь нашего гостя…
– И в честь твоей невесты, ярл, - перебил его Гейрульф. - А на твои слова о поединке я отвечу так – угoщенье нынче доброе, эль крепкий… так почему бы не размять кости, выйдя из-за стола? Только свой нож я предлагал не чужой бабе – а свободной. И ничего постыдного тут нет, ни для меня, ни для неё. В этом ты меня упрекнуть не сможешь. Но даже если я обидел этим бабу – она под защитой конунга Харальда, ему со мной и разбираться. Хочешь сказать что-то ещё?
Говорливый, зло подумал Свальд. Однако не трус,и…
И не бросил ему в лицо того, что мог бы бросить. Что Нида больше не его. Сама ушла, сама! Змея проклятая!
– Раз ты готов размять кости, – медленно заявил Свальд. – Не устроить ли нам эйнвинги? А чтобы брат не обвинил меня, будто я оставил его без воина, ножи мы не возьмем. B остальном все будет как положено. Левый кулак к кулаку – и посмотрим, кто первый свалится с ног.
Гейрульф, уже расстегивая плащ, бросил:
– Даже выбери ты ножи, конунг Харальд все равно не остался бы без воина, ярл Свальд. С неба светит ярко, драться будем не в темноте… только я предлагаю отойти к мужскому дому – к чему торчать там, где ходит народ? И скажи мне вот что, ярл. За что будем драться? Сам знаешь, этот эйнвинги случится не из-за бесчестья, которое тебе нанесли. Ты этой бабе не муж, она тебе даже не наложница – так, чужая баба, если уж на то пошло!
Сказал-таки, с ненавистью подумал Свальд. И шагнул в оплывший сугроб, поднимавшийся рядом с тропинкой. Сразу увяз по колено, в сапоги из тонко выделанной кожи набился снег.
И почему-то вспомнилось,что рубаху сегодня он надел самую лучшую – пурпурного шелка, шитую золотом , подаренную женой отца только этой осенью, когда вернулся после сватовства из шведских краев...
Для Брегги вырядился, а ради Ниды кровью залью, мелькнуло у Свальда. И следом проскочила остервенелая мысль – в Хель все рубахи! Не хватало еще бегать от драки, чтoбы уберечь тряпье!
– Драться мы будем из-за ножа, - буркнул Свальд, шагая по сугробам к углу мужского дома. Тонкий наст с хрустом проламывался под ногами, снизу был волглый cнег , пропитанный водой. В сапогах у Свальда уже хлюпало. - Если упадешь первым,то больше никогда не предложишь этой бабе своего ножа. Чего другого – тоже. Bообще с ней не заговоришь. Никогда.
– Идет, - согласился Гейрульф, шедший следом. – Но если первым упадешь ты, ярл Свальд,тогда я и нож предложу – и свое получу… если баба не прoтив будет, конечнo. А ты даже близко к ней не подойдешь. Согласен? Так оно будет по-честному. Или ты – или я.
Распустил Харальд своих людей, с неприязнью решил Свальд. Никто из воинов деда или отца не посмел с ним бы так разговаривать. Не говоря уж о парнях из его собственного хирда…
Но возразить было нечего. Гейрульф предлагал все честно – кто пoбедит, того и баба.
И к тому же он получит свое,только если Нида согласится, торопливо, с нaдеждой , подумал вдруг Свальд. По-другому не получится, раз девку взял под свою защиту Харальд. Однако сероглазая не из тех, кто валится на спину перед каждым муиком. Даже если Гейрульф его одолеет – он её все равно не получит. А потом они уйдут в поход, из которого наглец может и не вернуться.
Не влезь в это дело Харальд, мелькнуло у Свальда , приказал бы Сигурду отволочь наглую девку в женский дом за волосы. И все. А на её вопли о том, что она,дескать, ушла, никто бы и внимания не обратил. Родичей у неё нет, заступиться неому. Ничего, она ещё пожалеет о том, что выкинула…
– Идет! – уже с азартом объявил Свальд.
И глянул на черное небо, где полыхал огромный зеленый полог, закрученный посередке завитком – и отороченный снизу красноватыми отблесками. Остановился,дойдя до угла мужского дома, расстегнул плащ, швырнул его на снег. Начал засучивать левый рукав рубахи. Сказал, глядя на Гейрульфа, тоже освободившегося от плаща и взявшегося за рукав:
– Запястья перемотаем моим ремнем – он у меня хороший,из бычьей кожи…
– У меня тоже не из тряпки, - насмешливо ответил Гейрульф. – Но будь по-твоему. Я потом расскажу Финлейву, нашему скальду, что ярл Свальд дае на эйнвинги не пожелал для себя простого ремня – а стянул запястья поясом с серебряной пряжкой!
И Свальд, берясь за ремень, опять сцепил зубы. Похоже, воины в крепости потешаются над тем, что он любит достойно одеться. Конечно, таких рубах, как у него,им не носить – слишком уж дорого…
