16-летний мальчишка попал не в компьютерную игру, а в список тех, кто должен быть уничтожен. Ему приходится бежать с родной планеты. Он достает фальшивую метрику о том, что ему уже исполнился 21 год, и записывается в космические пилоты.Примечания автора:Это самостоятельная история в рамках мира романа "Дурак космического масштаба".
Перед глазами Рэма Эффри Стоуна стояла плотная полоса огня. Белая от пара и пепла.
Его дом не сгорел. Он испарился у него на глазах за один долгий миг. Был уничтожен потоком взбесившихся фотонов.
Рэм зажмурился, но белая полоса продолжала стоять перед глазами. Будь он сейчас на родной улице – сетчатка бы тоже выгорела. Но он сегодня ушёл и хлопнул дверью.
Сидел в кафешке на крыше небоскрёба в центральной части города, выпивал с прыщавым Ули и его подружками. Платишь за спиртное – и эти подружки уже тут как тут. Садятся на пол около кресла, гладят колено, заглядывая в глаза: выше?
– Обернись, – сказал Ули. – Надо валить. Опять спецон мафию мочит.
Над городом шли тяжёлые десантные шлюпки. Сразу четыре. Чёрные, матовые, пожирающие последние лучи заходящего солнца.
Девушка перестала подбираться к ширинке Рэма, встала с колен.
– Надо валить, – повторил Ули.
Он смотрел в сторону, где торчала башенка родового гнезда, так опостылевшая этим летом Рэму.
И тут же белая полоса потекла вниз. И дом с башенкой растворился в этой пылающей белизне.
Для светочастотного удара тяжёлой шлюпки наземное строение не препятствие.
Дом испарился вместе с землёй, с толстыми плитами стен. Внутри остались двухгодовалый брат, достававший своим рёвом, ехидная сестрица пятнадцати лет, долбанный подростковый возраст. Малолетняя сучка, выслеживающая его с девчонками, чтобы заснять и доложить отцу.
Они сейчас все сидели за ужином и смотрели новости. Семейная традиция. А он хлопнул дверью и свалил в начинающий сизеть вечер.
Думал: да чтоб они все провалились со своими нравоучениями, вузом, престижем семьи.
Теперь все они превратились в пепел и пар.
Ули вскочил и потащил девчонок вниз. Непонятно было, что будет дальше.
Планета жила в состоянии гражданской войны – то тут, то там вспыхивали мятежи, зачищали бандитов и склады с оружием. А под горячую руку могли влететь и подростки.
Рэм даже не посмотрел, куда Ули потащил своих девчонок, он бежал к дому.
Уже на соседней улице под ноги стали попадаться горячие стеклистые окатыши. Стало жарко и душно.
Его окликнули раз, другой. Жители, в панике попрятавшиеся по подвалам, начали выбираться, чтоб глянуть – кого накрыло?
Рэм не обращал внимания на крики. В этой части города его знали многие. Как же, богатенькая семейка. Папаша торговал чаем, пряностями и контрабандным йиланом.
Что теперь будет с его торговлей?
Улочка вильнула, и в лицо дохнуло жаром. Вместо здоровенного особняка с башенкой, лужайкой и садом в конце улицы стоял столб белого пепла. Он уже оседал и стал полупрозрачным.
Рэм кинулся прямо в этот горячий столб, но его обхватили сзади и потащили назад.
– Да стой ты, больной!
Это был голос Ули.
Приятель был жидким и дрыщеватым, они отродясь не дрались, потому что Ули знал – Рэм ему махом накостыляет, но тут он вцепился, как клещ.
– Да уйди! Уйди от меня! – кричал Рэм.
Но Ули закрывался локтями от его кулаков и пятился, не выпуская рэмовой куртки.
А потом опомнились и соседи. Они бросились к мальчишкам, но Рэм уже сообразил, что бежать ему некуда и остановился сам. Перестал рваться.
И соседи запрыгали вокруг пожарища с коммуникаторами, голографируя пепелище.
Плечи у Рэма задрожали, глаза защипало.
Лицо было в пепле, и когда потекли слёзы, пепел попал в глаза. Плакать стало больно. Да и стыдно – всё лицо теперь будет в потёках грязи.
Он оттолкнул Ули. Скребанул по глазам рукавом куртки, отвернулся и быстро пошёл под защиту домов.
– Рэмка, – окликнул Ули. – Ну, ты чего?
– Да пошёл ты к Белым! – бросил Рэм не оборачиваясь.
С Ули они дружили за деньги. Какие теперь деньги? Он один, у него больше никого нет.
– Это чё было то? Чё? – орала какая-то запоздалая тётка-соседка, махая руками посреди улицы.
Рэм не знал «чё это было». На планете последние семь лет постоянно «чё-нибудь» было. На то она и гражданская война.
* * *
Белый столб осел и погас, и стало заметно, как сильно стемнело.
Над выжженным пятном закружились полицейские катера, и соседи попрятались по домам. Одно дело поглазеть, другое – попасться в свидетели.
Рэму пришло на коммуникатор полицейское сообщение, но он не стал на него отвечать.
Ясное дело: полисам сообщили, что он уцелел. Соседи, наверное. Или он сам засветился на кадрах с дронов.
Но Рэм не обязан заявлять о своём местонахождении по первому требованию полисов, ведь он ещё не стал совершеннолетним. Помочь они не смогут, только проблем добавят.
Дом расстреляли спецоновские шлюпки. Значит, на отца кто-то донёс за вынужденную контрабанду – да кто ей не занимается в войну? И его, по законам этой самой войны, без суда и следствия…
Рэм шёл куда глаза глядят, Ули тащился следом.
Парни почти добрели до набережной, когда на запястье Рэма согрелся браслет коммуникатора.
Звонил юрист отца, Грем Маквел.
– Вы не ранены, господин Стоун? – в голосе звенело беспокойство. – Вы в порядке?
– Да, – буркнул Рэм.
Говорить ему не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось.
