Люди завоевали космос, но продолжают воевать между собой. Спецоновский крейсер «Персефона» отправляется к потерянной Земле за оружием предков.
— Так мы летим куда-нибудь или не летим? — навигатор спецоновского крейсера «Персефона» Ивэн Млич цепко прошёлся по лицам на голоэкране.
Крейсер — посудина внушительная, и рабочие совещания здесь иногда проводили по внутренней связи, хотя в традиции были очные.
Их любили, под них привозили из дальних командировок всякие разности — чёрный сахар или алайские сорта йилана. Собирались не только для того, чтобы обсуждать текущие дела, но и чтобы соприкоснуться невидимым и тонким, ощутить то, необъяснимое, что связывает боевых друзей крепче приказов и обещаний.
Однако сегодня беготня не давала локализовать членов офицерского совета в одной точке. Дерен воевал с медиками, которые пытались слинять на грунт под предлогом особой сложности боевого задания; замполич лейтенант Гарман вёл разъяснительные беседы с десантниками, наоборот не желавшими покидать корабль; капитан Келли, зампотех «Персефоны», проверял огневые карманы — не на бумаге, а лазил и щупал турели, оценивая износ и усталость металла.
В реакторной, на рапорте, в техотсеках — все дежурные уже пару часов стояли по местам, ожидая приказа об общей проверке перед разгоном. Но капитан крейсера Гордон Пайел (для своих Агжей) никакого приказа отдавать не собирался.
Он молча полулежал в ложементе и жевал келийский орех.
Красная пена пузырилась на его губах, словно он не просто поговорил сейчас с генералом Мерисом, но и цапнул его до самого мяса.
— Совсем охренели раки! — зло выдохнул Гарман. — Тру´сят! Хотят слинять и оставить реанимационные боксы на автоматике! Как будто она не может выйти из строя!
Раками называли имперских военных медиков — за красные комбинезоны.
Капитан задумчиво покивал, продолжая жевать орех. Кисловатый и довольно противный, он хорошо прочищал мозги.
— А Мерис-то сказал что-то конкретное? — не выдержал Млич.
В конце концов, совещание кэп сам собрал, сколько можно жевать?
Капитан Пайел поморщился, облизал красные от орехового сока губы и выдал с жестами и сарказмом:
— Сказал: «Ещё ты лезешь со своими вопросами».
Он вытер тыльной стороной ладони рот, не желая комментировать выбрыки вышестоящего начальства.
Команда терпеливо ждала продолжения. Возмущения, споры — всё это потом. Сначала бы узнать, чего хочет от «Персефоны» генерал Мерис?
Капитан помотал головой, споря сам с собой. Своим он доверял. Всем. Однако информация была не просто закрытой, но и не безопасной.
— Мне показалось, что Мерис сам не знает, чего ему надо, — начал он осторожно. — Чешется у него сильно. Однако Изменённые земли скрывают не только пространственные аномалии, но и хаттских недобитков.
Капитан замолчал, но наводящих вопросов не последовало.
На крейсере знали его манеру делиться секретной информацией — перебьёшь не к месту, и гуляй до следующего раза.
Даже Млич, самый ментально неодарённый в команде, словно чуя, что капитану есть ещё что сказать, молча смотрел с экрана. Остальные же члены офицерского совета — и в самом деле чуяли, что момент сейчас для вопросов не подходящий.
Что Роса, что Дерена или Неджела — вполне можно было выгонять на минное поле — пройдут. А уж капитана они изучили досконально.
Тот, желая соскользнуть с неприятной темы, вздохнул, огляделся. Но Дерен заперся в медбоксе, Келли — в реакторной, а дежурного из рубки Гарман выпроводил сразу, как только вошёл. И сорваться капитану было решительно не на ком.
— Мы контактируем только с одной группой хаттов, — начал он медленно-медленно, словно выдавливая из себя слово за словом. — С Гамбарской. Но… сколько уцелело подобных групп? А Мерис полагает, что есть ещё «дикари». Они засели на Земле и не желают ни с кем идти на контакт.
— Сам полагает? — аккуратно вставил Дерен.
Этот умел допрашивать. И знал, когда можно ввинтить нужное слово.
Капитан нахмурился. Келли очертил ребром ладони, как Дерену прилетает по шее. Однако, вопрос был правильный.
— Хаген сказал, — сдался капитан. — Мол, по данным хаттской разведки — риск столкнуться с «дикими» слишком велик. Глава Гамбарской группы не даст нам людей для сопровождения. Мало того — он отзывает Бо.
— Но Бо — наш! — Гарман набычился и сжал челюсти — аж желваки заходили.
— Бо — хатт, — напомнил капитан. — Разумная машина. Младшая генерация. Он не имеет права сам принимать сложные решения.
— Бо подписал контракт! — Гарман вскочил с противоперегрузочного кресла, и оно закрутилось, пытаясь поймать «выпавшего» хозяина. — Он не может без разрешения покинуть корабль!..
— Чисто объективно — может, — пожал плечами Млич. — Как ты его удержишь? А вот «подписать контракт» как раз вне компетенции машины.
— Бо не машина! — Гарман легко краснел, только белые с рыжиной брови торчали сейчас на его побуревшем лице последними островками стабильности.
— А кто? — усмехнулся Млич и тут же, видя, что замполич реально на взводе, поднял обе ладони: — Шучу-шучу! Вопросов у меня к нему нет, он — хороший парень, но…
