Девяносто шесть листов. «Восход». Эмблема на обложке – там «в» как восьмерка, две петельки, знак бесконечности. Время бесконечно. Петельки переходят друг в друга. Это как подпись самого времени. В. 8.
Я буду тобой? Собой? Буду?
Марат пришел! Наконец-то! С коробкой фейерверков. Аркаша его сразу с котом познакомил:
– Джемка, знакомься, это Марат!
Джем принюхался, а потом развернулся, ушел к Валерке в комнату, показал пушистый хвост. Марат спросил:
– А зачем вам кот?
Аркаша сразу сказал:
– Для счастья!
Мама тоже сказала, специально в коридор вышла:
– Для добра в мире. Мы не просто так живем, от нас бывает польза. Например, коту.
– Ну, это же коту счастье. А не вам.
– А нам тоже. Иногда надо давать другим возможность позаботиться о тебе. Побыть полезными. Это счастье.
Марат задумался.
Марату казалось, что счастье – это первое место. Или когда на три секунды быстрее. Или когда в гостиницу входишь. В пустой тихий номер. Неизведанный. И еще не знаешь, где свет включать и сколько полок в шкафу, а потом включаешь холодильник – он тоже пустой, как и весь номер. И номер немножечко гудит. Как будто ты в космическом челноке перед взлетом. И можно еще петь, никто не скажет, что сестренка спит…
Ну или вот счастье – это когда идешь рано утром с папой, вдвоем, во двор, а за ночь снег нападал, и папа сказал, что надо ковры снегом чистить, как в его детстве. И ты вот идешь, с папой, с ковром, веником и старой теннисной ракеткой, и во дворе так тихо, а снег сверху идет так густо, что даже эха нет. А ты снега на ковер натаскал и сам лег, а папа не ругается, он тоже лег, на вас летят снежинки, их можно ловить ртом, и ты с папой как будто летишь на ковре, сквозь снег…
Аркашина мама говорила как будто сквозь снег, Марат не сразу разобрал.
– …Когда ты счастлив – у тебя есть силы. И ты понимаешь: «Пора отдавать долги!» Когда наш папа умер, нам многие помогали. Теперь наша очередь. Вот, можно коту помочь. Нас на это уже хватает. Это счастье.
Марат кивнул, пошел сравнивать свой салют с Аркашиным. Посчитал заряды, посмотрел коробки.
– У вас «пчелка», а у меня «буран». Спорим, мой сильнее бахнет?
– Ну спорим.
– Зуб даешь?
Аркаша не согласился:
– Не даю. У меня лишних зубов нет.
– А я могу дать! У меня лишний зуб есть! В коробочке лежит. Помнишь, у меня тогда выпал? Я его в коробочку положил. А потом мы с папой поспорили. Я говорю, что зуб даю. И проспорил. И пришлось вынуть из коробки и отдать. Он теперь у папы. Не знаю где.
– А зачем папе твой зуб?
– Наверное, на удачу. А у тебя зубы лишние есть?
– Только те, что на удачу!
– Тогда не спорь.
Валерка их позвал запускать, прямо сейчас… Они вышли из подъезда, во дворе уже гремело, свистело и искры летали. Валерка сказал, что можно в парк. Там тихо.
Там даже было слышно, как в небе самолет летел.
Коробки с фейерверками стояли посреди белого сугроба. Такие аккуратные, такие неподвижные. Сейчас из них засвистит, искры посыпятся, порохом запахнет
Валерка поджег. Марат тоже поджег свою коробку, чтобы одновременно два залпа.
Фейерверк был громким и ярким, с белыми пушистыми искрами. Один залп рассыпался огненным кругом, а потом рядом с ним второй, почти сразу. И получилась восьмерка на боку. Бесконечность. Искры погасли, но Аркаше казалось, что они до сих пор в воздухе висят…
Навсегда.
Эмили Ллойд-Джонс
Большая книга воды: От капли росы до водопровода и разрушительных цунами
Сара Гаррэ, Марейке Гюисманс
Мишель Харрисон
Яна Летт