У позвоночной учительницы голос был такой же, как в тот раз, когда она к ним на замену приходила.
Аркаша снова повернулся и снова обратно пошел. По лестнице, на самый верх, к актовому залу, туда, где у началки ритмика. Но там сейчас пусто было, тихо. В коридоре и рекреации зеркала как шахматные клетки, в них Уля отражалась. Сперва ее увидел, потом себя.
Уля стояла у зеркал в рекреации. То поближе подходила, то подальше. То отражалась, то нет. Тоже играла, что ее нет?
– Тут хорошие зеркала, лучше, чем в комнате смеха! Мы в Анапе летом были, и там в парке был Дворец Зазеркалья. На первом этаже просто кривые, а на втором вообще всё зеркальное. Там на полу зеркала и на потолке… Кажется, что внизу тоже ты. И наверху. Много разных тебя. А стены как лабиринт. Как будто не можешь выбраться. Представляешь! Там даже страшно! Вдруг не ты выберешься, а двойник?
Он кивнул. Как-то странно было, что Уля отдельно от Сони.
– Представляешь, а Соня верит, что Ольга никого не обижала!
– Какая Ольга? Наша, Яковлева?
Уля говорила дальше:
– Никого не обижала, ха! И вообще не жгла дворян.
– Кого?
– Древлян! Какая Ольга пусечка, а? Муа-ха-ха! Нам на мифологии рассказывали про язычников и про…
Ну при чем здесь мифология? При чем здесь вообще Соня? От Ули здорово пахло. И она смеялась почти так же приятно, как визжала. Не очень тонко и не очень длинно.
– А ты куда?
– Я сейчас. А ты чего не на уроке?
– А ты?
– Не скажу…
И тут Уля засмеялась. А он вниз пошел, к медкабинету. И понял вдруг, что до сих пор носит кеды Марата. Просто сейчас они уже впору стали. Как-то быстро.
Медсестра и та седая кудрявая учительница до сих пор чай пили. С запеканкой, которая сегодня была на завтрак. Медсестра поперхнулась и сказала сквозь крошки:
– Стучать надо.
Аркаша сказал – не в ответ, а по делу:
– Я за телефоном.
– Да вон он, твой телефон, лежит, греется, тебя ждет.
Телефон лежал на стуле возле раковины. А над раковиной зеркало. Аркаша в нем отражался, и спинка стула отражалась, и плакат про грипп. А медсестра – нет. Он специально так встал, чтобы медсестры в зеркале не было видно. И ее слов тоже. Если на слова не реагировать, их нет. И человека нет.
Аркаша не написал книжку про кота. Забыл вообще. А Артур Беззубов написал. Рэпчик.
Беззубик так и сказал:
– Самое новое, что я узнал из книги, – что я тоже могу писать книги.
И прочитал рэп про кота Боба. Вместо доклада, поэтому не очень много баллов.
У них на последнем уроке русского были доклады. Надо было рассказать о том, что ты узнал за месяц. Самое интересное. То, что тебя удивило. Чем интереснее расскажешь, тем больше баллов по русалкиной системе.
Аркаша рассказал про теорию ложек, из «Википедии» и от себя.
Теория ложек – это про тех, кто быстро устает. Ложка – это порция твоей силы. На каждое действие требуется сила. Здоровым людям надо меньше усилий и, значит, меньше ложек. А когда болеешь, то ложки тратятся быстрее на то, что другим легко. А тебе сложно. Например, бежать. Или различать слова на слух. А остальные не понимают и думают, что ты ленишься. А у тебя ложек больше нет.
Русалкина система сработала! Хотя про теорию ложек русалка сама им однажды говорила. За такой ответ полагались дополнительные десять баллов. Итого – пятерка! Вот прямо сегодня. И в четверти точно абсолютно выходила четверка! Модуль был закрыт! Вообще без проблем.
Каникулы начинались. Самый лучший их кусок, когда еще Новый год не наступил. Те, что до Нового года, будто не считались вообще.
Мама пришла с работы, и Валерка ей сразу сказал, что переходит на историко-филологический профиль. Оказалось, он за декабрь написал эссе и защитил проект – для историка Вадима Сергеича. И для русалки. Теперь маме надо было заявление написать, чтобы Валерка совсем ушел к историку. Доширак есть, чай с печеньками пить, подумал Аркаша.
– О господи боже, два гуманитария и кот. Ничего так итоги года!
– Можно подумать, тебе не нравится…
– Особенно кот.
– Как мне может не нравиться кот! Джемик, иди на ручки, мой золотой!
Кот под маминой рукой урчал так, что можно было свои пальцы на мамины положить и всё равно кота будет слышно.
– Валер, а покажи проект? Что ты там сделал?
– Ну ладно! Только прямо сейчас давайте! А то я потом уйду.
– К Даше?
– К Вадиму Сергеичу! У нас проекты сегодня.
– Хорошо. Тогда давай сейчас!
Мама пришла в Валеркину комнату с котом на руках. Села на диван. А Аркаша на пол – так, чтобы кот был как будто у него на голове.
У Валерки на столе лежала тетрадь. Та самая, где почти печатные буквы похожи на иероглифы. Такие же древние. Валерка ее немного отсканил, а немного перепечатал.
Валерка сделал проект. Фото, цитаты из дневника. И тот портрет, дьякона.
«Аркадий, брат нашего отца, был глухим. Родился со слабым слухом, после первого ареста совсем оглох. Когда родился Костя, мы хотели назвать его Аркадием, но побоялись, что тоже потом оглохнет».
Аркаша не сразу понял. Сперва перевел, как дроби переводят… «Костя» – это папа. «Аркадий, брат отца» – это дьякон Аркадий Кедров. Двоюродный прадед. Слабослышащий. Ссшщ.