Услышав имя Амина аль-Хусейни, Саша дёрнулся. Лицо его исказила болезненная гримаса. Он хотел что-то сказать Авелю, но в последний момент передумал – оба чёрных человека и Мириам в придачу внимательно следили за ними.
– Нам нужно оружие, – быстро отреагировал Авель. – У нас только автоматы, к ним по два рожка и немного патронов россыпью.
– Оружие будет, – ответил тот, кого Авель пока и условно окрестил Англичанином.
– Нужны гранаты, дополнительные рожки, можно и Мухой обзавестись…
Слушая Авеля, Англичанин одобрительно кивал, а Авель продолжал, воодушевлённый:
– Но главное: вода и продовольствие. Всё это время мы голодали…
– Голодными вы не будете, – проговорил Англичанин.
Авель оглядел ладные упитанные фигуры людей в чёрном. Эти, без сомнения, не голодали.
– Вам заплатят… – продолжал Англичанин, оценивающе осматривая Авеля и Сашу. – Тысяча американских долларов в неделю…
Саша снова дёрнулся. Англичанин отреагировал молниеносно и на свой лад:
– Хорошо. Тысяча двести. За каждого убитого цахаловца отдельная плата – три тысячи долларов за солдата, пять – за офицера. В плен брать только членов состоятельных семей. Шваль в плен не берём.
Англичанин говорил ещё об отдельных таксах за подбитый вертолёт, БМП или танк, а Авель посматривал на Мириам. Почему она не сказала своему командиру, что он, Авель, да и Саша тоже именно члены состоятельных семей?
А потом их вывели из подземелья под открытое небо, в ночь. Обильные еда и питьё, спокойный сон сделали своё дело. На утро Авель чувствовал себя окрепшим. Да и Саша уже не выглядел столь подавленным и погружённым в себя.
Лагерь сподвижников Нааса расположился в оливковой роще. Под сенью каменной ограды стояло несколько палаток. Тут же были припаркованные окрашенные в цвета пустыни Негев джипы. Людей в чёрном тут не наблюдалось. Наоборот, присутствующие во множестве мужчины и женщины выглядели как обычные фаллахи, а их жены в глухих хиджабах как обычные правоверные мусульманки. Явилась Мириам. В хиджабе, длинной тунике и широких брюках неброских бежево-оливковых оттенков она выглядела изумительно. Она держалась отстранённо, словно они не были никогда близки, не дружили, не разговаривали, не целовались. Авель безоговорочно принял её правила. А что ещё ему оставалось? Авелю требовалось время на обдумывание ситуации. Уезжая весной из Украины, он поклялся себе, что никогда больше никого не убьёт. Но вот прошло полгода, и у него в руках снова автомат и, кажется, выбора нет.
Фаллахи и их жёны занимались каким-то своими крестьянскими делами. Они перемещались по лагерю, разговаривали друг с другом. В воздухе витал дымный дух еды. Мириам принимала самое деятельное участие в общих делах, словно родилась среди этих фаллахов, словно прожила среди них свою жизнь. Между палатками Авель заметил нескольких детей. Дети постарше были при оружии, и ему вдруг вспомнилось слышанное где-то замечание, брошенное каким-то из говорунов в адрес палестинцев. Дескать, у них дети с трёх лет уже носят оружие. Нет, досужий говорун не прав. Не с трёх, но с семи – это точно, носят. Вес не снаряженного АКМ около четырёх килограмм. Для трёхлетнего ребёнка он тяжеловат, а для семилетнего в самый раз. Но если бы стрелковое оружие весило меньше, кто знает?.. Боже, ещё месяц назад он и помыслить не мог о подобном!
Авель бродил от палатки к палатке никому не нужный, не находя себе места. Наконец, какая-то старуха в чёрном платке сунула ему в руки тёплую лепёшку. Авель ел хлеб, не чувствуя его вкуса. После еды его мучила жажда, и он нашёл колодец. Вода в нём оказалась солоноватой, но очень вкусной. У колодца с ним заговорил какой-то очень смуглый фаллах. По голосу он узнал Нааса.
Теперь при свете дня Авель мог рассмотреть его как следует. Чернявый, кучерявый, голубоглазый, без малейших признаков седины, человек этот очень походил на изображения с барельефов Персеполя, которые Авель видел собственными глазами в 2018 году.
– Недавно я видел здесь мальчика. Такого же, как ты, со светлыми волосами. Мальчик-северянин… – проговорил перс.
Он улыбался, а из кармана его штанов торчала зелёная головная повязка с надписью белой вязью: «Младшие братья Амина аль-Хусейни». Авель вспомнил про Сашу. Почему-то москвичу не понравились эти самые младшие братья. Авель вспомнил, и Авель забыл. У него не было концепции. Не поразмыслив как следует, он не мог определить своё отношение к происходящему. Фаллах протянул Авелю небольшой свёрток, в котором оказались две упаковки галет и плитка горького шоколада. Какая роскошь!
– Это мне? Но почему?
– Я обещал мальчику оставлять еду у этого колодца. Очень жалкий голодный мальчик…
– Но я не он. И мне нечего дать тебе взамен…
Авель вспомнил о бумажных деньгах. И не только о бумажных. Авель вспомнил и о монетах, и о дебетовых и кредитных картах. Всё это существовало где-то в ином мире, за высоким забором. А здесь, в первобытном обществе Газы, где нет электроэнергии, где в городских кварталах не течёт из крана вода, продукты, необходимые для жизни, меняют на грубую физическую силу, либо подают из милосердия.
