Слова «писаная красавица» не понравились и Зиссель. Она зашипела, как рассерженная кошка, но Зиновий невозмутимо продолжал:
– Говорят, он рисовал больных детей… Ну, всякое там: псориаз, аллергия, аутизм. И дети выздоравливали. Кто-то говорит, что Иероним шпион Хезболлы, кто-то говорит, что его внучка боевик Хамаса. Но это всё не точно. А вот то, что дети выздоравливали – это факт. Мы надеемся, что и Вадику он поможет как-то. Идите же за мной. Надо будет пройти километра полтора. По такой прохладе это даже приятная прогулка.
Пресловутая «губа» пряталась среди домиков кибуца Беэри и представляла из себя приземистое сооружение кубической формы с небольшим тамбуром, в котором расположился сонный часовой. Перед заведением какой-то юморист разбил клумбу весьма пахучих цветов. В общем, всё выглядело весьма мирно, но Зиновий скорчил недовольную мину.
– Спать на посту – как это по-еврейски, – проговорил он, указывая на часового. – После похищения такого вот сонного капрала правительству Нетаньяху пришлось выпустить из тюрьмы 1200 отъявленных бандитов. И несмотря на это, поц-часовой снова спит на посту.
– Я не сплю! – огрызнулся часовой, отпирая железную дверь.
Внутри помещение «губы» оказалось ещё более уютным, чем снаружи. В центре довольно большой комнаты располагался устланный матрасами достархан, горели две небольшие свечи, отбрасывая на лица сидельцев игривые отсветы. Двоих Иннок признал сразу. Увлечённые беседой, они поначалу не обратили внимания на вошедшего. Третий – по виду совсем мальчишка – лежал на боку и как будто бы спал.
Овадья Елиззерович Гур-Унгебаун вопреки словам своих товарищей выглядел вполне воинственно. Он увлеченно спорил с Хоббитом относительно сентенций, к войне и колоссальным потерям у палестинцев отношения не имеющих.
– Продавать вместо товаров понты – это, я вам скажу, тот ещё способ. Его прелесть в том, что понты гораздо менее материалоёмки, их можно продать куда больше, чем товара, а обновления они требуют даже чаще, чем все остальное. «Купите свежие понты этого сезона, автоматически отменяющие понтовость предыдущих понтов!» Но самая гениальная, современная, актуальная и модерновая тема – «вечный товар». Это когда человек платит продавцу деньги, а товар так у продавца и остается. Вы тут глупо заржёте и спросите: «Да кто ж на такой маразм подпишется?», а я отвечу: «Вы. Уже подписались». Вы что, никогда не нажимали кнопку «Принять» под лицензионным соглашением Микрософт (Эппыл, Адоб, Гугель и др.)? Нет, не читали, конечно, – их никто не читает, они специально так написаны, чтобы никто не читал. Но нажимали же? Ну вот. Вы заплатили за товар, который остался собственностью продавца, и он может распоряжаться им по своему усмотрению. Например, запретить вам его использование по приказу третьих лиц – так закрывали доступ к сервисам Эппл и Гугл целым регионам, которые не устроили в политическом плане США. Санкции-фиганкции – и вуаля: товар, который вы оплатили, превратился в тыкву. Разве не гениально? Это настолько свежий (в исторических масштабах) подход, что ему даже названия еще толком не придумали. «Экономика услуг», «экономика шаринга», «экономика аренды», «цифровая экономика»… Экономика-без-товара. Вы платите, платите, всю жизнь платите – но имущества в вашем владении не прибавляется. Вам нечего будет оставить детям, кроме долгов по кредитам. И дети ваши будут нищебродами.
Хоббит прогудел в ответ нечто невнятное. Об был увлечён своим делом: воодушевлённо пачкал угольком плотный бумажный лист. На белом фоне уже были ясно видны загнутый книзу нос, подвижный кадык и обвисшие усищи Овадьи Елиззеровича.
– А под нищебродами я понимаю молодёжь, у которой всё в аренду, – продолжал Овадья. – Эти полностью зависят от внешних сил. Вербуются в полпинка, поскольку угроза потери работы для них смертельна. Я видел, как это делается, после этого судьба сломана навсегда. И, наконец, главное: накопление капитала в его настоящей, имущественной форме – привилегия избранных, которых становится с каждым годом все меньше в процентном отношении к населению.
Порассуждать всласть на темы мировой политики и экономики, то есть на отвлечённые темы – вот лучшая терапия для настоящего еврея, коим без сомнения являлся Овадья-Вадик. Глаза Вадика блестели. В целом он выглядел вполне весёлым.
– В Израиле объявлена мобилизация, аж 350 тысяч человек. В США волнуются, говорят, что будет война с Ливаном, – проговорил Иннок просто для начала разговора, желая обратить на себя внимание.
Хоббит измерил Иннока внимательным взглядом. Казалось, сейчас он скажет: а вот ты, Иннокентий Табачник, ещё больше разжирел на американских харчах. Как ты, такой толстый и тяжёлый, станешь воевать против вёртких и пронырливых палестинских партизан? Ты хорошо откормлен, широк. Ты – прекрасная мишень. Усы Хоббита задвигались, но Иннок его опередил:
