За пару недель Саша привык к автомату, без которого теперь чувствовал себя голым. В дальнем, прошлом, в ином мире такое ощущение настигало его, когда он покидал дом без айфона. В Газе мобильное средство связи являлось не столько подспорьем – здесь не было маркетплейсов, да и кому, собственно, он мог бы позвонить? – сколько представляло угрозу. Несмотря на общую разруху, интернет работал отлично и с его помощью наводились средства поражения, поэтому «Младшие братья» снабдили Сашу рацией, которой он прекрасно обходился. А ведь ещё месяц назад при отсутствии интернета в течение хотя бы пары часов он испытывал сильный стресс. Саша больше не носил традиционных штанов и рубах. Его обычный гардероб состоял из неимоверных, бог знает из чего сшитых шаровар, резиновых сандалий и длинной, широкой, похожей на парус туники. Голову его покрывала арафатка, в которой дочерна загоревший Саша ещё больше походил на кочующего по пустыне Негев бедуина. Авель выглядел примерно так же. Им обоим не хватало только верховых верблюдов. Но верблюды в этих местах дело обычное и наживное. Ещё месяц назад Саша ни за что не взял бы в руки оружие, ведь на свете много других безопасных, менее утомительных и совершенно безответственных и безыдейных занятий, а теперь он готов оседлать верблюда и, подобно Лоуренсу Аравийскому, бороздить пески во главе отряда каких-нибудь неудачливых бандитов.
Саше вспоминались скучные рассказы отца о службе в армии. В 80-е годы XX века всё сводилось к строевой подготовке, зубрёжке устава, походам на стрельбище, бесконечному рытью каких-то канав, сборке-разборке, смазке оружия. Отца угнетала уравнивающая интеллигента и пролетария жизнь в казарме. Отец говорил об армии, как об испытании для мужчины, утверждая, будто она готовит к жизни вдали от мамкиного подола.
Когда-то Саше казалось, что самым важным является рождение детей. И вот дети родились, но рождение внуков стало наиважнейшим для Аси Андреевны. А как же сам Саша? Что является наиважнейшим для него?
А потом Саше припомнился очередной, предпоследний раунд их путешествия по подземным лабиринтам Газы, спонтанные стычки с противником, зияющие раны, вопли и слёзы умирающих израильтян.
Тогда-то Саша и взял грех на душу или…
Авель назвал это боевым крещением.
Короче, Саша помог одному страдальцу.
Осколочное ранение в брюшную полость. Вывороченные наружу кишки смердят неимоверно. Саша великодушно предложил парню, бойцу ЦАХАЛ, обезболивающее, но тот лишь плакал и просил пристрелить. Саша настоял на своём. Перевязка, противостолбнячный укол, обезболивающий укол… Потом он тащил его некоторое время. Куда? Зачем? От усталости и страха разум помутился. Потом в одном из коридоров случайно и на счастье Саша встретил Мириам. Та пояснила в двух словах условия содержания пленных под обстрелами в Газе, где даже для своих, даже для детей не хватает медикаментов. А ещё она отругала Сашу за то, что тот потратил на раненого свои медикаменты. Они толковали по-русски. Цахаловец слушал. Буквально ловил каждое слово, совершенно ничего не понимая.
– У меня обе бабушки и оба дедушки были из России, – проговорил он под конец пространной и убедительной речи Мириам.
Говорил он конечно же на иврите, потому что по-русски ни слова не понимал.
– Значит, туда тебе и дорога, – проговорила Мириам жёстко, и на её милом личике проявилось портящее его злое выражение.
Куда цахаловцу дорога? Что должен в связи с этим предпринять Саша?
– С такой раной он промучается пару суток и всё… – проговорила Мириам по-русски.
Ах вот оно что! Она так тонко разбирается в ранах! И более того, она на что-то намекает. Словно прочитав его мысли, Мириам заявила:
– Немного отваги и милосердия – вот всё, что от тебя требуется.
Сказав так, она исчезла в темноте тоннеля, оставив Сашу наедине с его сомнениями и страхами.
Цахаловец, понявший её приказ куда как лучше Саши, плакал, умоляя о пощаде. Обезбол перестал действовать, и он страдал ужасно. Он напомнил Саше о его жене, о матери – они тоже могут получить рану, и тогда Господь позаботится о них, послав человека с автоматом, который облегчит их страдания. Насчёт матери – выстрел мимо. За Асю Андреевну Саша не волновался. Ася Андреевна занята делом, она ищет Сашу и остальных. Ах, эти поиски – то ещё занятие. Совсем иное дело Настя. Жива ли? Цела ли? Тревога о семье сменялось в душе Саши периодами полного равнодушия. Подспудно он искал. Присматривался, прислушивался к разговорам, принимал во внимание все слухи и домыслы о том, где могут находиться заложники. Чёрт возьми, да он и сам являлся заложником, но кто об этом вспоминал? Выдавая ему БК, улыбчивый палестинский подросток хлопал его по плечу и называл «хорошим солдатом», хотя на самом деле и Саша, и Авель, и множество других людей являлись заложниками этой ситуации.
