А если убийство случилось во время ссоры, ему также необходимо было укрыться где-нибудь подальше, чтобы обдумать, как поступить с телом. Просто бросить его в реку наверняка показалось убийце слишком рискованным, особенно если дело происходило днем. К трупу следовало привязать груз и утопить его посредине реки. А еще лучше – отвезти в Лаймхаус и похоронить вместе с умершими от тифа. И на все это требовалось время.
Спрашивать о таком напрямую показалось Монку бессмысленным, поэтому он, подняв повыше воротник пальто, принялся обходить прилегающую к складу территорию. Ему попадались рабочие и изголодавшиеся бродяги, страдавшие от холода или больные, – они прятались кучками в подворотнях, укрываясь кусками мешковины или брезента. Детектив обращался с вопросами к каждому из них. Он пересек весь Колдхарбор из конца в конец, а потом прошел по мосту через Блэкуолл-Бэйзин, направившись к лестнице, спускавшейся к воде, текущей с негромким, похожим на шипение звуком.
Очутившись на берегу, Уильям неторопливо направился вниз по течению, обходя осклизлые камни и сырые куски дерева, пробираясь сквозь завалы гниющих щепок, мимо причалов, где грузились или разгружались суда. На пути ему попадались целые горы различных товаров, кучи недавно пойманной рыбы, бухты каната и тюки брезента. Он поднимался и спускался по лестницам, пересекал по узким мосткам заполненные темной водой протоки, ведущие к большим и малым эллингам и докам. Всюду его преследовал омерзительный запах, звуки падающих капель и чавкающей под ногами грязи, скрип дерева и натянутых веревок.
К концу дня сыщик совершенно измучился, разозлился и промерз до костей, но тем не менее не собирался отступать. Где-то здесь Кейлеб убил Энгуса. Кто-то должен был видеть, как они ссорились, слышал их голоса, а также крики гнева и боли – а потом на глазах этих людей Кейлеб тащил к воде тело мертвого брата. Если дело дошло до схватки, близнецы, наверное, бились на равных, какими бы разными людьми они ни являлись. Если Энгус уступал брату с точки зрения физической подготовки и умения драться, то этот недостаток, возможно, отчасти возмещался за счет того, что он лучше питался и обладал более крепким здоровьем.
Поужинав в другом трактире, Монк вновь углубился в темноту. Дождь прекратился, и погода стала еще холоднее. Поднимавшийся от реки туман стелился по улицам, из-за чего редкие неяркие огни казались еще более тусклыми. С невидимых в густой дымке барж долетал монотонный звук сигнальных рожков, далеко разносившийся над водой. На углу Робин-Гуд-лейн и Ист-Индия-Док-роуд двое мужчин грелись возле жаровни с каштанами.
Уильям тоже приблизился к ней в надежде хотя бы ненадолго спастись от свирепого холода. Рядом с огнем, в обществе этих людей он почувствовал себя немного уютнее в окружении непроглядной тьмы, пронизанной неумолчным шумом накатывающихся на берег волн и пропитанной влагой, оседающей мелкими каплями на всех предметах и наполненной множеством негромких звуков, как будто она была каким-то живым существом.
Приблизившись почти вплотную, Монк заметил, что один из мужчин носил старую матросскую куртку, слишком тесную ему в плечах, однако непромокаемую. Одежда другого на первый взгляд могла показаться сшитой на заказ, если б это не являлось нелепостью в подобном месте. Окинув взглядом обладателя этого костюма с головы до ног, сыщик заметил, что его одежда сидит на нем свободно, можно сказать, бесформенно свисает. Когда мужчина протянул руку к жаровне, Уильям увидел, что его пальто настолько изорвано, что его можно принять за открытое с боков. Он также обратил внимание на темное пятно немного пониже плеча, приняв его за след, оставленный влагой. Бедняга, подумал сыщик. Он и сам здорово замерз даже в своем пальто из добротного сукна.
– Каштанов на два пенса, – довольно дерзко проговорил Уильям, не желая, чтобы эти люди смотрели на него, как на чужака.
Человек в пальто молча протянул руку, и Монк положил ему на ладонь двухпенсовую монету.
Мужчина опытной рукой отобрал дюжину орехов и отодвинул их в сторону, чтобы они немного остыли. Его пальто отличалось изящным покроем. Лацканы казались отлично пригнанными, а идущий по краю воротника шов свидетельствовал о том, что портной хорошо знал свое дело. Детектив неплохо разбирался в подобных вещах. Это пальто сшили для человека одного с ним роста и одинаковой ширины плеч.
Для Энгуса Стоунфилда?
Уильям перевел взгляд на брюки мужчины. Слабого света горящих в жаровне углей было явно недостаточно, однако он решил, что раньше они принадлежали тому же человеку, который носил это пальто.
В голову Монку неожиданно пришла дикая мысль. Додуматься до такого можно было лишь в порыве отчаяния.
– Я поменяюсь с тобой одеждой за гинею! – предложил он продавцу каштанов.
– Что? – Тот посмотрел на него так, словно не поверил собственным ушам.
